Дневник отшельника: Восточная мечта-6: Нежданчики Хыналыги или как правильно есть гранаты

24 фев

00:09 2022

Категория:
ЖЗЗ: Жизнь замечательных земляков

Нежданчики Хыналыги или как правильно есть гранаты. Так назвал свой очередной рассказ о путешествии по Азербайджану известный пушкинский путешественник Александр Чканников.

Предыдущие публикации:

- Дневник отшельника: В холодных туманах Кавказа

- Дневник отшельника: Восточная мечта. Продолжение.

- Дневник отшельника. Восточная мечта-3

- Дневник отшельника: Восточная мечта-4, продолжение. Холодные извержения перекошенных стереотипов

- Дневник отшельника: Восточная мечта-5: как найти Хызы

Продолжение

Как бы ни был интересен Баку, уже не терпелось уйти в горы и прекратить эту лайтовую жизнь в центре. Но Артем был иного мнения, и три дня плавно перетекали в пять.

Вид на город со стороны моря

Цивильная набережная

Город уже далеко. Набережная продолжается

Местные рыбаки

Набережная делает изгиб и отрываясь от берега уходит в море

Строение в море словно плывет

Инсталляция

Туфельки! В парке, разбитом на набережной

Вид с горы на набережную и её парки

Я, конечно, сердился, но совершенно тогда не учитывал, что рано или поздно поход завершится, и дома я отдохну, ведь у меня он есть. Что касается Артема, то его неприязнь распространялась не только на страну, но и на свой собственный дом. Он был у него, но он старался там практически не бывать. Поэтому отдыхал от сложностей своих походов не дома, а в хорошем хостеле, и не пять дней, а месяцок, что для меня было вообще неприемлемо. Как-то я решил узнать, можно ли что-то отправить по почте из местных рукоделий. Цены в Баку не дешевые, но порой люди на улицах, видя, что я русский, вели меня в лавку своих знакомых и отдавали, что мне понравилось, с очень серьёзной скидкой. Так я растратил часть НЗ. и отяготил свою поклажу. Но на почте сказали: надо справочку, что отправляемый товар не является антиквариатом. А стоимость справочки в два раза дороже приобретённого. Учитывая шесть часов стояния в очереди, Артём был рядом в интернете, это просто взорвало меня. Я психанул и пошёл, куда глаза глядят. Но Артём нашел меня в городе.

– Успокоился? – спросил он.
Я удивился его сочувствию, по его мнению, мои приобретения были не дороже листвы под ногами.
– Ну что теперь, закапывать это?
– Зачем? Оставим в хостеле.
– Да не факт, что обратно через Азербайджан-то пойдём.
– Ну, не факт. Но не с собой же потащишь?
– Конечно.
– Странный ты. На ерунду всякую готов тратить, а что б поесть себе купить – так никогда.
– Для художественной натуры предмет первой необходимости – предмет роскоши, а не жрачка.

Надо сказать, что в пути часто, когда не было возможности достать еду у местных, Артём не заморачивался и покупал всё в магазине, что было душе угодно. Но по договорённости и настоянию с моей стороны, ел всё сам, оставляя мне иногда хлеб, изредка – сыр. Со стороны это выглядело дико, но правильно. Зато не потраченные мною деньги, потраченные на местные изделия, были дикостью для Артёма. И, тем не менее, мы были вместе. Артем, при всей своей мужицкости, был достаточно компромиссным. Вот и сейчас, видя, что в городе мне душно, согласился уйти в горы. И хотя там уже выпал снег, а он очень не любил холод, мы решили идти на Хыналыг. Это самая затерянная деревня в горах, дорогу к которой проложили лишь 10 лет назад, но река каждый год её уничтожает. Там даже сформировался особый язык в виду изоляции жителей, которые вовсе не рады, что их соединили с цивилизацией.

Вид с балкона хостела на город

Чисто, много воздуха и очень низкая цена за ночь

Хостел расположен в старинном доме, поэтому потолки высокие, а кухня подлинник

Респектабельный дом рядом

На радостях, что валим из города, я встал рано и приготовил кофе. Артем ещё спал. Я сел к нему на кровать и подал кофе с выпечкой:
– Держи, братуха, с новым днём, с новой движухой!

Он поморщился, потянулся, молча взял, что я принёс, и отвернулся. Вообще, так он делал часто, если я доставал еду, но в этот раз он подошёл, когда мы уже собрались, и сказал:
– Я понимаю, это забота и всё такое, но я тебе не девушка мне кофе в постель приносить.

Внутри закипело, но я смолчал. Дома мне всегда подают завтрак в постель, для меня это нормально. Да, во время гражданской мы бы точно не были на одной стороне баррикад. А сейчас снова, как два братана, прыгали с одного грузовика на другой, углубляясь в горы. По пути один из водил угостил нас гранатами, а они, надо сказать, в Азербайджане самые лучшие в мире. Но естественно, давить сок, причем, в кабине, мы не могли, и потому лично я решил поесть аккуратно, несмотря на тряску, а Артем вообще не стал. Вскоре водитель не выдержал:
– Э-э, дорогой, ты что делаешь?
– Гранат кушаю, – отвечаю я, улыбаясь улыбкой кровавого Гуинплена (герой романа Виктора Гюго «Человек, который смеется» - Ред.).
– Э-э, слушай, кто так кушает? Ты зачем семечки выплёвываешь?
Сок капал на пол из руки, зажавшей семечки граната.
– Так кто же семечки-то ест?
– Ты что, дорогой, гранат никогда не ел?
– Ел, – говорю я, вспоминая, как мы добывали сок руками.
– Ты не так покушай, ты нормально покушай, с семечками!
– Так пропоносит!
– Нет, дорогой, отвечаю, в семечках самая сила.

Я попробовал, съедобно, вроде.
– Вот, а то всю кабину мне заляпал, как так можно не знать, как гранат кушать? Ещё будешь?
– Я в горах, потом.
– Ладно, конечно, дорогой, конечно.

К вечеру уже добрались до нужных предгорий. После хостела влом было ночевать в дубаке, мы забрели на какие-то садовые участки, где не было людей. Но вскрывать домики ради ночлега – это перебор. Так и ходили в полумраке по пустым улочкам, пока не увидели одного мужичка в коровнике. О, ночлег! Он, конечно, удивился, увидев нас, но в гостеприимстве был безупречен. Снова у нас был дом и много местной еды, что было кстати перед уходом на высоту.

Накопив силы и соскучившись по дикости, мы рванули наверх. Энергии было много, а ума мало, поэтому мы сбились с нужного направления. Пока были камни, всё было зашибись, просто устали, но потом пошёл снег. Мы стали вязнуть и выбиваться из сил. «Чтобы я еще раз взял в горы ноутбук!», – ворчал Артем. Мне было легче, я не нес ничего, оставив всё в Баку. Вскоре Артем, вытирая пот, сказал:
– Саня, помоги немного, понеси часть вещей, сил нет.

Чтобы он когда-то что-то попросил – это вообще невиданное дело. Надо было по-настоящему вымотаться, как никогда. И он попросил помочь.
– Нет, – холодно ответил я и спокойно пошёл налегке дальше. Потом обернулся. Он стоял, оторопев, с удивленным, непонимающим выражением лица. – Я тебя утром услышал, – добавил я и пошёл дальше. Артем всё понял и принял. Мы двигались дальше, приближалась ночь.
– Надо перевалить за тот хребет, там должна быть эта деревня.
– Уверен? – спрашиваю.
– Не факт.
– Если ночь застанет в ледяном поле, то вымерзнем.
– Вот это факт.
– Знаю, о чем говорю.

Мокрые, по пояс, порой, в снегу, всё же упрямо штурмовали хребет. Сейчас мы шли метрах в 100 друг от друга. Не лучшее время идти вместе, но сами по себе, держа друг друга на виду. «Сколько же в нем силы воли, – думал я, глядя на точку в снегу, – маленький, худенький, мокрый, с вещами прёт в высоту, запахиваясь в снег», я выбрался на торчащий из снега валун, словно на островок. Развязал шнурки на кроссовках и принялся растирать ноги. Носки сразу стали леденеть. Так, и это только вечер… До хребта часа 3-4, значит, ночь там, и что за ним?.. А этот попрёт, не остановится, словно муравей в тазу. А если пурга? Нам уже рассказывали, как в этих горах в прошлом году насмерть замёрзли три человека, тоже этот Хыналыг искали. Нашли. Только тогда снега не было, на обратном пути их накрыл. Нашли только весной пастухи. А сейчас снег был.

Впереди суровая долина, попытка найти селение Ханалыг

Там, за скалами, уже наступила зима, но нам гораздо дальше

Туда, ещё дальше за белую гору...

Вот и снег, теперь только он на пути

Бесконечный, глубокий, все выше и бессмысленней...

Близится ночь, принято решение возвращаться

Затянуло долину ледяными облаками, появились на ней горы-острова!

Артемыч на вершине, словно на берегу

Потонул Азербайджан в облаках, словно в море взбитого молока

Там, внизу, кромешная темнота. Нам туда, на дно острова

Ветер уносил звуки, я стол на камне, босой, и внимательно смотрел на Артема. Когда он обернулся, я резко вскинул руку и указал ей в обратном направлении. Затем обулся и, не оглядываясь, начал спуск. Мы хорошо научились чувствовать друг друга. Я думаю, он должен был увидеть или почувствовать, что я принял решение идти назад. До сумерек удалось выбраться на край снегов, солнце садилось на горизонте. Артём тоже подтянулся. Дрожа от холода, мы сели на оледенелые камни.
– Надо ноги прогреть, не дойдем.

Мы порылись у себя, и нашли четыре рваных полиэтиленовых пакета, замотали ноги и выставили на закат. Через несколько минут солнце село. Ну, хоть что-то, не замерзнем. Мы приняли решение спускаться до тех пор, пока не наткнемся хоть на какие-то деревья, чтобы разжечь костер. Шли медленно, не потому, что устали, а потому, что горы в сумерках в своей дикости были прекрасны. Долина, куда мы шли, была словно белое озеро с островками, залитое туманом. Внизу нас ждала кромешная темнота и движение на ощупь. Что-то огромное, гигантское, волосатое выступило из тумана.
– Ой, блин!
– Чего?
– Оглобля. Это же стог сена!
– Фига себе, какой необычный стог, небоскрёб!
– О, давай его подожжем и согреемся, – обходя его, размышляли мы. Из тумана выступил ещё один.
– О, ещё, и вон там. Не, тут жечь не вариант, нас за такие дела самих пожарят.
– Прям лабиринт стогов. А жильё?
– Нету тут. Может, так заночуем?
– Не, просушиться бы.
– Ну, пошли тогда дальше, вниз, в движении хоть не так дубасово.
– Мне теперь теплее, чем тебе.
– Чё это?
– Так рюкзак.
– А, это точно.
– Сейчас просушимся у огонька, я хоть согреюсь ночью. А ты опять своей мокрой курткой только накроешься?
– Ну, зато я ничего не несу. Каждому своё.

Вскоре среди валунов, у воды, наткнулись на карликовые сосны. Отлично, вот тут и заночуем. Второй раз брать Хыналыг решили без лишнего экстрима. Выбрались на трассу и прыгали с машины на машину, пока не попали на местного джигита, которого застопили у каньона.
– Блин, классный каньон, надо на обратном пути задержаться, или как?
– Да, назад пешком пойдем, места того стоят, – согласился Артем.
– В окно хоть не смотри, офигенно. Это здесь каждую весну дорогу сносит?

Водила всю дорогу молчал, мы его даже не замечали, но, приехав в село, столь желанное и недоступное, потребовал денег.
– Э, парень, мы автостопщики, денег нет.
– Не понимай русски. Деньги давай.
– Да говорят тебе, мы автостопом, это когда бесплатно. Тебе же говорили, когда садились.
– Русски, деньги давай.
– Нету денег.
– Есть деньги, давай деньги.
– Ему ещё только кинжала не хватает.

Неожиданно русский словарный запас парня пополнился.
– Местных позову, бить будут.
Беседа шла уже минут 30.
– Мы что, сюда приехали, чтобы нас побили? – говорю.
– Я ему не заплачу, – говорит Артем.
– Само собой, – поддерживаю я.
– Деньги давай, русски, – берет телефон и кому-то звонит, ругается на своём. Разговор шел у капота машины. Заветное село в 10 метрах, а мы увязли в «переговорах».
– Местных позову, бить будут.
– Вези обратно тогда, пешком сюда снова придем.
– Нет, нет, бензин, деньги, – смеётся. Красивый, сволочь.
Я с досадой пнул бутылку колы, что достали по пути в овраг.
– Саня, нафига?
– Блин, сейчас заберу, он меня бесит! Тут полиция есть, нет? Сейчас, короче, верну колу и пойдем, пусть сзади идет, орёт, поёт.
– Давай!
Я слазил за бутылкой, возвращаюсь – Артем один.
– А этот, где?
– Уехал.
– Уехал?
– Ты как про полицию сказал, он, видимо, и передумал. Всё он знает по-русски, жук, блин.
– Ну, теперь будет знать и что такое автостоп.
– Я думаю, он знает.
– Ну, так что, в село пошли, посмотрим, будут ли нас там бить?

Село, конечно, древнейшее. Особенно удивили окна в крышах, на которые мы залазили. Понимаю, в принципе, местных. Веками было уединение, теперь же ходоки по окнам лазают. Местные смотрели на нас молча, как на мух. Излазив село, мы с Артемом пошли в горы искать место для ночлега. Горы вокруг еще не покрылись снегом, но был лёд и очень сильная безжизненность пространства. Очень суровое место. Веками здесь жили горцы, не зная связи с внешним миром, а их вековые дома построены из навоза. Единственный стройматериал, который можно тут добыть – коровьи лепешки. В сумерках мы увидали в котловине над селом чью-то палатку. Вот это да, по-любому не местные. Признаков жизни, вроде, не было. Наверное, уже спят, да вроде рано, светло еще. Мы сидели на гребне и изучали местность.
– Надо присоседиться.
– Надо, полюбасу.
– О, смотри, – и тут мы увидели двух человек, ломающих забор загона. Ну, как забор… Там были деревянные столбы, сваренные железом. Добротный такой пустой загон.
– Дрова пилят.
– Да.
Мы наблюдали за тщетными попытками вырвать деревянный столб.
– Русские, наверно.
– Ну да, не немцы.
– Пойдем знакомиться…
Мы взяли курс на палатку. Сверху вскоре подтянулись и эти ребята, в руках они что-то несли. Парни были хорошо экипированы. В чистом, словно только что из города. С большим удивлением посмотрели на нас.
– Здорова!
– Здорово!
– Вы русские?
– Нет, мы белорусы.
– О, братаны, класс! А что это у вас?
Они стали вытряхивать у палатки свои находки.
– Это говно!
– ???
– Здесь только из этого можно костёр разжечь.
– Ясно. Ну, мы станем рядом с вами.

Мы разбили палатку Артёма. Белорусы переглянулись. Сами мутные и палатка у них зачуханая – читалось в их глазах.
– Как стемнеет, пойдем в село дрова добывать. Поможете?
– Само собой. А знаете, где?
– Да, там с краю деревянная кормушка для скотины, целое бревно.
– Бревно? Одно?
– Да, больше ничего нет, мы днем смотрели.
– Значит, ночью идем красть бревно?!
– Точно. Вчетвером донесем.
– Лады, мы тогда пойдем погуляем, – и с неутомимым любопытством ушли с Артёмычем обратно наверх налегке. Вернулись, когда совсем стемнело, с другого хребта. Внизу у палатки метались фонарики. Что у них там за суета? Звездное небо было яркое, но всё равно ничего не было видно. Вскоре один фонарик отделился и начал удаляться в сторону обрыва.
– Чёт парень явно не туалет отошел, – говорю я, – мы ж там были, смотри, куда полез. А второй ему машет фонарем.
– Ну что, вниз пошли?
Уже привычно мы спускались по кручам, как кошки в темноте, попутно собирая кизяки. С полными охапками мы вернулись в лагерь.
– Во, парни, мы вам говна принесли!
– Отлично! А где вы были?
– Гуляли.
– Гуляли? Никита вас в темноте ищет уже час. Погибнут тут, говорит, дети, они и одеты как дети, ты видел, какие неприспособленные?

Так рассуждал Кирилл, второй белорус. Мы переглянулись и почти засмеялись. Мы неприспособленные дети, лошки? Да, это мы, мы. Однако, очень растрогало, что они за нас так беспокоились. Вскоре вернулся Никита и тоже обрадовался. Мы сидели у костра и жгли сухие коровьи лепешки. Ребята были крепкие, здоровые на фоне нас, дрищей, но чем дольше мы общались, тем больше становилось понятней, кто есть кто. Никита был мастер борьбы, настоящий качок, Кирилл – специалист ресторанного бизнеса. Они были настоящие крепкие друзья, на одной волне. Наконец, они сказали: мы думали, вы дети, а по ходу, дети это мы… Судя по тому, что мы о вас кратко узнали. А так и не скажешь. Мы когда вас увидели, думали, лохи какие-то. В свой поход мы готовились тщательно, а вы – словно во двор погулять вышли.

Никита взял в руки кинуть в костер очередную лепешку и остановился:
– Кирилл, смотри, какая красота, – и они с интересом принялись разглядывать неожиданный перфоманс, который, к слову, принёс в лагерь я и положил отдельно. Я тогда посмотрел на них со стороны и подумал: блин, я хочу дружить с этими парнями, они видят красоту в говне! Когда кизяки сгорели, мы собрались за бревном, аккуратно, гуськом, не зажигая фонарей. Залезли с краю на скотный двор и урвали бревно-кормушку, а затем вчетвером, гуськом, мы также тихо унесли его в темноту, наверх. Неудивительно, что местные не любят гостей. А если бы они строили дома из дерева, то не любили бы их еще больше. Теперь у нас был огонек более благородный. Когда бревно закончилось, все пошли спать. Температура опустилась до –8 градусов, и даже в бутылках родниковая вода у всех замерзла.
– Я при такой температуре уже не засну, – говорю им, – останусь снаружи, буду двигаться.

И тогда Никита отдал мне своё нижнее термобельё. Красавчик, без него я бы одубел, ведь даже в нем надо было всё время двигаться. И всё же ночь была прекрасной. Хорошие знакомства, сбор какашек под звездами – красота! Утром, из запасов белорусов, я приготовил завтрак. Когда все встали, их ждало горяченькое. Ребята ещё оставались, а мы с Артемом опять ушли в горы. Контактами мы не обменивались, но мы еще встретимся, это будет очень хорошая встреча.