«ДНЕВНИК ОТШЕЛЬНИКА». Юго-Восточная Азия, часть 5. СИНАБУНГ

06 сен
00:10 2018

   Публикуем продолжение репортажа нашего земляка Александра Чканникова о трехмесячном путешествии по странам Юго-Восточной Азии.

Часть 1. Патталунг 

Часть 2. По краю Тая в обе стороны границы 

Часть 3. Кипячёный мандарин   

Часть 4. Леди Форест

Эта часть - о походе к действующему стратовулкану на острове Суматра, очередное извержение которого произошло в феврале 2018.

«ДНЕВНИК ОТШЕЛЬНИКА» 

Юго-Восточная Азия, часть 5 
СИНАБУНГ 


   Итак, мы вместе с моей спутницей по Суматре, леди Форест, отправлялись в новые, неизведанные нами земли. Примостившиеся на крыше автобуса и ни в какую не желавшие спускаться в душный тесный салон, мы вызывали немалое удивление у водителей. Ведь таких белых они еще не видели. Один из них, даже видя, что мы желаем не сидеть, а лежать, предложил нам что-то вроде матраса. Вряд ли подобный сервис был бы возможен в России. На крышу к нам забрались и три любопытных пацана, чтобы поглазеть на нас. А мини-бас, меж тем, увозил нас в высокогорье, в дождливое высокогорье. 

   Самое интересное в тропическом высокогорье — это наблюдать, как буйный тропический лес меняется на сосновый. Да-да! Сначала замечаешь одну-две сосны и думаешь — это обман зрения, а потом их становится больше и больше — рощи! И среди этих сосновых лесов — пальмы. Вот такое вот нетропическое соседство. 
 
   Дождь пробивал нас, словно плетьми, и водила остановился — нет, не для того, чтобы позвать в салон, там всё равно не было места. Он достал откуда-то синий брезент, пропахший сдохшей рыбой, причём, очень сдохшей, и сказал нам накрыться. Мы, конечно, отказались, тогда он без церемоний сам накрыл нас, объяснив, что впереди пост ДПС, так что иначе нельзя. Жуткая вонь липкой гадостью окутала нас. «Белые господа» негодовали. Но скоро мы привыкли — под брезентом было тепло, и холодный дождь нас уже не доставал. Вскоре, минут через 30, водила сказал, что пост проехали. Женя выпорхнула из-под брезента, словно птичка, а я остался.
— Саша, вылезай!
— А дождь идёт?
— Идёт.
— Тогда я никуда не вылезу, я рыба, тухлая рыба. 
 
   Наконец, мы приехали в пункт назначения, и я вылез. Женя-то уже проветрилась, а от меня несло, как от сельдяной бочки. В этом городе белыми были мы одни, но отельчики для туристов там имелись, и вскоре мы нашли Жене приличный ночлег, а я отправился искать себе прибежище за городом. «Ты, давай, Саш, если не найдёшь, обратно иди», — напутствовала меня Женя. Утром мы договорились встретиться. 
 
   Искать ночлег, уже на ночь глядя, в чужом городе, — это жесть. До наступления темноты я так и не смог покинуть город, а тут еще громыхнул ужасный тропический ливень. Учитывая высокогорье, он был еще и холодный. Час я простоял под козырьком какой-то лапшичной, где с ненавистью смотрел на аппетитную лапшу. «Ну, что за характер такой?! Вместо того, чтобы с девушкой сидеть, хотя бы, в такой вот лапшичной, и потом спать в теплой постели, я, промокший до нитки и голодный, как всегда, всерьёз думаю, где найти убежище, под каким бананом?».

  Убежище я так и не нашел, потому что вокруг стояли одни дома, а огороды если и были, то на склонах, и все они напоминали сейчас водопады от обилия воды. Наконец, я смирился и понуро поплёлся в теплый отель, где ждала меня Женя. В этот ливень, она уверена была, что на улице я не останусь. 

   Проходя мимо самого большого храма в городе, я задержался. Какой красивый! Католический костёл, но построенный полностью в стиле местного архитектурного стиля, где преобладала резьба по чёрному дереву, выделенная красным цветом. Очень впечатляюще! Побродив вокруг храма, или даже точнее сказать — поплавав, при свете вспышек молний я увидел рядом старинный дом-подлинник, типа музея архитектуры. Он представлял собой избу из дерева в 3 этажа на сваях, но в реальности этаж был один. Открыта внизу, место для подвесных костров, всё закопченное от них, и пять матрасов с одеялами. «И это всё моё? Вот везуха!». Я зарылся в сухое и с удовольствием заснул. 
 
   Утром переезжать в этнографическую халяву леди Форест не захотела и, испив кофею в её отеле, мы отправились на первый вулкан, находившийся прямо над городом. Но это был не Синабунг, а Сибаяк. Он предстал перед нами в разрыве облаков, заманчивый и не опасный, в отличие от Синабунга. На нём мы решили потренироваться. Тем более, что оказалось — Женя на вулканах вообще раньше никогда не была. 

   К середине дня тропа вывела нас в самое жерло, где было видно, что вулкан дышит фумаролами — отверстиями в кратере, откуда со свистом вырывались раскалённые клубы пара. Женя как увидела, так пулей к ним: «Как здорово, здорово! А что это такое?». Уже догнав её, я пояснил, что это подземные газы, они токсичны и могут обжечь. Впрочем, это всё мелочи, они действительно классные, эти фумаролы. Я сделал видео, и мы отправились на самый высокий край рваного вулкана, где нас застал туман. Переждав его наверху, решили идти другой тропкой, которая, поводив нас прилично по лесу, вывела в прекрасное место — к деревушке горячих вод, где предприимчивый мужичок соорудил бассейны и поставил кофейню. И там, за символическую плату, можно было выпить индонезийского кофейку и искупаться в любой из 6-ти температур нежно-голубой воды. 

   Да-а, в такой воде купаться, так только нагишом! Но Женя не пошла, зато, когда я показал ей видео, она сказала, что не может это так пропустить. Единственно, что её смущает — это местные. Но я её успокоил — иди, покараулю. И Женя пошла купаться. Местные мужички прямо с чашечками кофию, словно в ожидании шоу, переместились на веранду с видом на купальни. Но Женя их обманула и вошла в воды самого крайнего бассейна, где её не было видно. Впрочем, сделала она это ненамеренно, ведь она не знала, что за ней наблюдают человек семь местных ценителей русской красоты. Моя же задача была не допустить этих «ценителей» до бассейна. Впрочем, до этого не дошло. Вдохновлённая Женя вернулась вскоре после купания, и мужички, вздохнув, вновь расселись по разным верандам. День был прекрасным, местное население очень добрым и любопытным. По пути назад мы много улыбались им и болтали с ними, естественно, ни бельмеса не понимая. Но беседы, тем не менее, были длинные и душевные. 
 
   И вот теперь мы были готовы, как нам казалось, к посещению Синабунга. Он находился в 20 км от города, и вечером мы ненадолго увидели его в разрыве облаков, когда гуляли по местным трущобам. Правильной конусной формы, с дымящимся жерлом, в обрамлении чёрных облаков, которые ненадолго расступились, показав его нам. Всё вокруг было затянуто дымом этого вулкана и стало немного жутковато. 
 
— А если он вновь рванёт, когда мы туда полезем? — заволновалась Женя.
— Вполне может быть, вон, как дымит.
— А до сюда может достать?
— Вряд ли, далековато.
— Может, отсюда посмотрим и не пойдем? Как-то жутковато. Даже отсюда жутковато. 
 
   Облака вновь закрыли вулкан, начало темнеть.
— Пойдем, Женя, обязательно пойдём! Нам бы только через оцепление прошмыгнуть.
— Ой, там же оцепление, я и забыла!
— Ну, пора спать, тебе в отельчик, а мне — в музейчик, завтра встречаемся в 5 утра на автостанции.
— Ну, давай, до завтра, до непредсказуемого завтра…
 
   Утренняя шпротница везла нас к подножию действующего монстра. Нет, мы ехали не на крыше, а робко сидели в салоне. Нам повезло — оцепление на днях сняли и, обогнув вулкан, водитель забросил нас к самому его подножью, в единственное не пострадавшее село, находившееся на наиболее уцелевшей части склона. Еще недавно вулкан покрывал высокоствольный тропический лес. Теперь мы видели издалека лишь часть его уцелевшего массива. 
 
— Наверное, это будет самый безопасный путь, через лес, и самый интересный, — предположил я.
— Да, пожалуй. Мой телефон показывает, что через лес наверх ведет тропа. Если лес уцелел, то и тропа тоже, — резюмировала Женя.
— Логично, — согласился я, — тогда отправляемся к этому лесу.
И мы, еще больше обогнув вулкан по равнине, вышли к намеченному в интернете пунктиру. На экране всё было отлично, но как только мы подошли к стене леса, тропа исчезла, причем, сразу, а на экране она была. 
 
— Давай, Жень, я схожу на разведку. Что-то лес такой…, как бы это сказать тебе — короче, лучше туда не заходить, хотя бы пока. 
 
   Женя согласилась подождать, а я полез. Боже, что это был за лес! Просто адская мешанина. Все переплетено так, словно на складе колючей проволоки произошел взрыв. Мало того, повсюду висели эти кровопийцы — ротанговые пальмы-лианы, словно сети. И всё, при этом, было густо посыпано пеплом, словно с вертолёта бомбили мешками с мукой. Изрезавшись в кровь, так и не найдя даже намёка на тропу, я, весь пыльный, вернулся обратно. 
 
— Что с тобой, Саша?
— Этот лес ужасен, и никаких дорог-троп там нет, чем дальше, тем только больше бурелома и колючих лиан.
— Давай спросим у местных, может, они знают другую тропу?
— Давай. 
 
   Из местных вокруг не было никого вообще. Мы долго искали по полям, пока не наткнулись на одну женщину. Наш диалог был обилен и красноречив. С таким трудом найдя аборигенку, мы отчаянно пытались объяснить ей, помогая себе руками, что нам надо наверх, к жерлу. Но мало того, что направление было бредовое, а наше знание языка ужасное, эта местная женщина, по-моему, вообще не знала, что английский язык существует в природе. Кроме того, она жевала какую-то красную дрянь и махала на нас руками в ответ на наше махание руками. Короче, мы её сильно напрягали, а потом поняли, что, видимо, мадам была под наркотическим кайфом от этой красной жвачки. Позже мы встретили еще и мужичка местного, и он тоже жевал подобранную жвачку. Диалог наш происходил аналогично безрезультативно, мы даже немного отчаялись.

   Наконец, где-то в поле увидели мать с сыном лет 17-ти. Догнав их, мы поняли, что маман тоже под кайфом, а вот сын нет. Это наш шанс, он адекватен! И мы принялись размахивать руками, объясняя, что нам надо. Обескураженная мамаша жевала жвачку, наблюдая за шоу переговоров и не говоря ни слова. А смущенный подросток дал понять, что тропа, всё же, есть. Это залёт, братан! 
 
— Значит, так, мадам, — обратился я к жвачной маме, — сына вашего я конфискую до тех пор, пока он не выведет нас на тропу. 
 
   Всё это я сказал по-русски, и под выпученные глаза мамаши погнал подростка, словно пленного фрица, не желая слушать никаких возражений. Он несильно сопротивлялся и вскоре повел нас через поле к лесу сам. Его робкие попытки взмахом указать на тропу и свалить успехом не увенчались. Мы шли по шею в густой траве, пока не дошли до леса. «Там», — указал парень рукой и наотрез отказался заходить в лес. «Там?! — чуть не багровея, переспросил я. «Там, там, другой тропы нет!», — убедительно кивал паренек. Мы стояли перед входом в лес, который я до этого внимательно осмотрел. «Этот пыльный колючий ералаш — именно то самое место? Ну, ладно, иди. Видимо, это единственный путь». Подросток убежал, а мы, озадаченные, остались стоять у зарослей. 
 
— Ну, давай ещё поищем, попробуем, — сказала Женя.
— Боюсь, ты этого не выдержишь, — ответил я. — Ну, пошли, что ли, вторая попытка…
 

На склонах вулкана Сибаяк


Бирюзовые воды безымянных каскадов



Диковинные плоды вулканического леса


Трофей на склонах


Жительница города Берастаги


Морковка! Там растет морковка)


Исламские дети Берастаги очень приветливы)


Какая-то, возможно, съедобная фиговина


Необычная упаковка для морковок


Нечто неизвестное


На пути к Синабунгу


Военное предупреждение осталось после снятия оцепления


Здесь лес еще есть, а дальше его снесло селевыми потоками

 

Уцелевший лес у подножья Синабунга; растение, под которым проходит Женя, ядовито опасно, его сок вызывает серьёзные ожоги


По карте тут хорошая тропа, но землетрясение все перемешало


Леди Форэст в лабиринте шипатых корней


Мертвый лес наблюдает за нами


По ходу, уцелела сейсмическая установка


Чем выше, тем мертвее леса


Фрагмент уцелевшей тропы


Мертвый лес и где-то там русская девушка на селевом сходе



Здесь мы начнем спуск, пытаясь пройти лес краем

 

Последнее дерево на пути меж сходов селей, дальше идти мы не можем, туман и  скоро ночь


Туманом всё заволокло

   Две мучачи медленно просачивались через лес. Не шли, не ползли, не прыгали, а именно просачивались, как медузы сквозь расчески, да ещё вверх по склону. Вскоре я перестал обращать внимание на душераздирающие женские крики по её же просьбе. «А-а-а-а, они выдирают мне волосы!» — и это были не просто слова. Ротанговые пальмы-лианы своими шипами, словно швейными иглами, реально делали это, но Женя мужественно продиралась вперёд, за мной, вся в белой пыли от вулканического пепла, как и я, и в кровавых ссадинах. А другие виды лиан, тонкие и почти невидимые, путали ноги, не рвались и, порой, чуть не подвешивали нас. Важно было не упасть на иглы от первых лиан. Через час мы выбились из сил, не намного углубившись в лес и почти совсем не поднявшись в высоту. 
 
— Всё, стоп! Так у нас сил не будет и вернуться, — мы остановились. — Жень, давай, ты посидишь, а я один покручусь по лесу, поищу путь, какую-нибудь звериную тропку или ручей.
— Давай!
— Да, лес поглощает звук, поэтому, чтобы найти тебя, я буду громко орать, и ты также громко ори в ответ, как только услышишь. 
 
   Так и порешили. Пока Женя немного переводила дух, я отчаянно крутился по дебрям и вскоре обнаружил деятельность кабанов. Поплутав по их следам да ямам, вышел к пересохшему ручью. Ура, это был путь! В три погибели, но путь. Теперь надо найти Женю. Не сразу, но она отозвалась, тихо-тихо, хотя, как и договаривались, кричали мы громко. Лес поглощал звук, и в зеленом хаосе надо было еще и запомнить дорогу. Это мне удалось. Ободрённый, я добрался до Жени.
— Есть дорога! Ещё немного по колючим лианам попродираемся, а там и верх, лес чуть-чуть расступается. Пойдёшь?
— Да! 
 
   И вот мы вновь, с криками и стенаниями, продираемся к своей цели. А уже прошло полдня! Пересохший ручей дал нам передышку — согнувшись, мы могли, более-менее, беспрепятственно двигаться вверх, минуя лианы. Но вскоре он исчез, и перед нами вновь встал непроходимый лес. Лиан тут было поменьше, но всё как после землетрясения — поваленные гигантские стволы, сучья и не увядшая еще зелень на них. Тут и было реальное землетрясение, совсем недавно, при извержении, оставив после себя этот растительный разгром. Я поражался терпению Жени! Девушка, в таких дебрях, с таким упорством шла со мной вверх, к этому недостижимому для нас жерлу, которое могло в любой момент снова рвануть, закидав нас камнями, или, что ещё хуже, — залить лавой. Путь становился всё круче и круче, мы выдыхались, делая по 10, 20 шагов вверх и останавливаясь передохнуть у огромных стволов. Наконец, Женя разразилась невероятной тирадой:
— Какого рожна, куда ты прёшься?!
Сначала я подумал, что это в мой адрес. Но она продолжала:
— Что тебе дома не сидится, чулки не вяжется, как нормальной бабе? Куда ты вечно прешься, что ты тут делаешь?!! Все нормальные девчонки дома сидят, телевизор смотрят, а ты! Дура….., такая……, блин……, прешься всё!
Затем, смутившись, она подняла на меня глаза.
— Не обращай внимания, Саш, мне так легче. Идём дальше? 
 
   И мы шли. Вернее, ползли, тяжело дыша. Ползли, пока не выползли на границу мертвого леса, за которым были селевые сходы. С вершины покатил туман, день заканчивался. Я понял, что до вершины нам не дойти, физически. Мы преодолели кошмарный лес, но туман на селевых сходах — это совсем другое дело. Сель прорыл огромные осыпающиеся 2-этажные каналы, которые мы пересекали. Я понимал, что Женя может биться до последних сил, физических и психических. Это было достойно уважения, но силы надо было оставить, чтобы ещё и вернуться. Мы стояли в тумане, на склоне действующего вулкана. Может, это туман, а может, и дым. Сплошная мгла окутала нас. Я понимал, что нам не подняться, и она понимала, но молчали, не желая сдаваться. «Настоящая леди, — подумал я, — Леди Форест». 
 
— Женя, я принял решение!
— Какое, Саш?
— Мы возвращаемся. Пройдём по селю вниз. Он уничтожил часть леса, от этого нам легче будет идти. К вечеру мы должны быть на равнине.
— Хорошо. 
 
   Внутренне Женя обрадовалась, думаю, потому, что не она заскулила, попросилась, испугалась — пойдём обратно, а я, как более опытный, принял такое решение. Мы спускались бойцами, преодолев себя, но не потеряв здравый смысл. Сель клином вошел в лес, уничтожив, как и предполагалось, значительную его часть. Затем был сложный спуск через хаос новых видов растений и ужасные ротанговые лианы. Наконец, к концу дня, мы вывалились, обессиленные, на поляну. Тут уже всё — тропа и путь в село. Мы успели на самую последнюю маршрутку и молча ехали в сумерках назад, огибая вулкан. Вот он, всё дальше и дальше. Сейчас одна мечта — уснуть, даже не поесть. 
 
— Жень, я это…
— Что?
— Остаюсь я, сейчас вон там выйду.
— Снова пойдешь?
— Да, ночь у подножия проведу и пойду по краю схода потока камней.
В темноте вулкан был, на фоне неба, отчётливо виден, жерло его дымило. Мертвый лес остался с другой стороны.
— Я буду ждать тебя два дня, — тихо сказала Женя.
— Хорошо. Если к 10 вечера означенного дня не вернусь, значит, погиб.
— Я буду ждать до 12-ти.
— Хорошо. Эй, тормози!

   Удивлённый водитель высадил меня в полумрак надвигающейся ночи, и я пошёл к вулкану, обратно. Еще не было очень темно, и цель была отчётливо видна. Пробираться пришлось по землям, напоминавшим наши садово-огородные участки, только без домиков. Это были нарезы земель, на которых росло всякое, от хорошо известного, например, картофеля до совершенно непонятных, с трудом признаваемых за съедобные, определённо местных овощных культур. Больше всего радовало обилие помидоров и полное отсутствие людей. Вулканические земли очень плодородны, поэтому садоводы-любители, вопреки опасности, жмутся к вулканам, даже действующим, как этот. А он всё ближе и ближе. 

   Вскоре плантации закончились, показалось озеро, и трава выше головы мешала рассмотреть, что же этот вулкан реально натворил. Я двигался прямо к центру схода взрыва и, наконец, вышел на край пирокластического дыхания вулкана. Это было сильно! Пирокластическое дыхание — это когда взрывная волна вулкана, двигаясь, уничтожает всё на своём пути, а за ней следуют лава и пепел. 

   Когда лава и пепел останавливаются, волна вулканических газов, по инерции, продолжает движение своим обжигающим дыханием. Передо мной открылась огромная дымящаяся панорама. Обугленные банановые заросли, поля жухлой травы. Ближе к вулкану — пепел и мёртвые деревья, погребённые под ним, еще ближе — река, кипящая река! В неё сошла лава, стало образовываться озеро. Но вода пробивала себе путь в высоких берегах, обрушивая их на моих глазах в свои горячие воды вместе с погибшими деревьями. Я шел по этим берегам, успевая сделать в дыму живые снимки последствий извержения прежде, чем те места, с которых я только что стоял, обрушивались с грохотом вниз. Земля буквально гудела и шипела, много пара, порой, мешало съёмке. Тот нижний берег из лавы и огромных вулканических бомб тоже подламывался и с шипением и треском рушился в бурную, чёрную от грязи, воду. Всё скворчало, как на сковороде. Утром я определенно решил туда спуститься, но сейчас сумерки и жутко. Особенно жутко смотрелась мёртвая деревня, там, где погибли люди. Лава обогнула её, но пирокластический поток всё сжег и обрушил крыши. Остались только обугленные стены и свежие трупы. Но их я не видел, далеко.   

   Заночевать решил в снопах иссохшей травы. Это самый край дыхания потока. По моим расчетам, или, точнее, в надежде, что в случае повторного извержения его силы будет поменьше и до меня, может, он не достанет. Укутавшись в траву, переутомлённый в силах и впечатлениях, стал проваливаться в тревожный сон. Вдруг три мощных взрыва заставили вскочить и посмотреть на гигантский чёрный силуэт вулкана во мраке. На вершине мерцало что-то красное и сильно дымило. А, ну, конечно, это же лава, а взрывы — словно предупреждение: «Не суйся! Как ты, вообще, осмелился заночевать у моего подножия?!». «Неужели я на него полезу завтра? — подумал я. — Да нет, это просто невозможно, ни физически, ни психически. Ну, реально страшно! Не, я тут только, по краю, похожу завтра и в отель поеду, к Жене, в покой и безопасность. Ха! Ну, кого я обманываю?». 

Синабунг со стороны схода лавы и селя, на том берегу была деревня

 Уцелевшие стены погибшей деревни, 14 человек, согласно новостям, сгорели тут в одно мгновение

Некогда плодородные поля выжжены, уцелела, чудом, пара метров травы

И пара листьев банана на другом берегу озера

Пирокластический поток уничтожил все живое, куда смог дотянуться, а рядом....

А рядом - трудно поверить - сохранилась жизнь!

Ночь опускается на Синабунг, вид с края потока

А это кипящая река - уже почти темно, и на ее берегах я проведу ночь, а пока еще пара снимков...

Тонны горячего пепла граничат с кипящей рекой, но ее почти не видно в дымных сумерках

   

Вот она бежит среди горячих камней

Порыв ветра сорвал дымы, и река стала видна на миг чётче - иду ближе...

Края высоких обрывов то и дело обрушаются вниз...

На высоком берегу нет дыма, но нет и намека на жизнь

Спуск к реке с высоких берегов, которые падают, невозможен, если только...

... если только путь вниз по вязким селевым грязям... Робко

Вот она, горяченькая! Тот берег близок, но недосягаем, он кипит, а этот - терпимо!

Кипяток уносится в дымы

Погребенные исполины торчат из новообразованных берегов

Все заволокло паром, пора выбираться

Вот тут безопасней, высокий берег

А ведь неделю назад они были живы...

Итак, окрестности этого озера мертвы, включая деревню на том берегу; неужели завтра я полезу к жерлу ...

   Ночь прошла, скажем так, в некомфортном ожидании. Было холодно, и я просыпался от каждого звука, а их было много. Берег продолжал обрушаться, и всё это всю ночь бУхало и шипело. Спуститься к кипящей реке оказалось непросто. Отвесные падающие берега были только для самоубийц, и лишь в одном месте, где раньше был ручей под сводом тропических гигантов, а теперь засыпанная пеплом расщелина с изувеченными, обугленными стволами, кое-где ещё торчащими, а кое-где утонувшими в мокром пепле. Всё вокруг было похоже на зыбучие грязи, и двигаться по ним было крайне неприятно. 

   Опасаясь провалиться в горящую жижу, я очень медленно, в основном по упавшим стволам, приближался к реке. Её то и дело скрывал пар, накрывавший, порой, и меня. И тогда я сидел, не двигаясь, словно цыпленок в кастрюле. Но всё же добрался! Камни на берегу были горячие, а вода, хоть и грязная, но всё-таки уже не кипяток. С противоположного берега в воду сползали большие горящие валуны и с треском раскалывались, кипятя воду. Как же тут круто! Лишь бы не свариться от пара и не прозевать очередного обрушения склона, ведь теперь они, эти пласты, нависали рядом со мной, и вода упорно их подмывала. Да я в самой движухе меняющегося ландшафта! Также очень впечатляло то, что по реке плыли камни, да-да, большие и маленькие, реальные камни. Я изловчился и поймал один из них. Это оказалась пемза, лёгкая, как пенопласт. Так вот ты какая, в натуре…   

   Походив, насколько было возможно, туда-сюда вдоль горячей реки, я аккуратно выбрался обратно и направился к дороге, потому что переправиться через эту реку на подвижную, остывающую лаву было трудно, да и вообще нереально. Словно бледная пепельная тень, брёл я по дороге, но не туда, где ждала меня Женя, а обратно. «Ну, куда, куда я прусь?! Ведь уже был на краю, видел и лаву, и пепел. Сейчас бы поспать, ведь ночь была дрянь, да и поесть бы. А кстати, в деревне можно и поесть, вон отдельно стоящий дом, и там три мужика машут мне. О-о, может, накормят?!». Я подошел, и они, радостно вручив мне кружку, показали на бочку. Странно, может, там молоко? Я, в надежде, открыл деревянную крышку и чуть не обмер от волны сильнейшего духана, обдавшего меня волной прямо всего. Сивуха, местная, вроде самогона — этого только не хватало! И так качает от усталости. Но всё же, типа, витаминки, наверное…  

   Превозмогая отвращение, я зачерпнул бледно-тёмной жидкости и сделал глоток. «Бя…..я, о-о-о, бу…….а! Боже, что это?! Мало того, что по запаху как перебродившая моча, но по вкусу это просто бя……..я. И с одного глотка мне так по шарам дало! Покачиваясь под ухахатывание местных мачо, я вылил содержимое обратно и поплёлся к деревне. Там, в единственном магазинчике, где паслись куры, нашлось немного черствых булочек и, конечно, кофе. Просидев час под пристальным взглядом местных, я почувствовал, что отдохнул. Так-так, так-так-так. Из дыры в стене на меня смотрел дымящийся вулкан — хочешь меня? Да, блин, конечно, хочу! Под крики местных — нет, не ходите туда! — я выбрался из деревни и по ручью начал восхождение.

   Эх, если бы мы с Женей сразу догадались искать не тропу, а ручей, то наш путь был бы легче. Но, правда, гораздо опасней. Хорошо, что сейчас её не было рядом. Я довольно быстро пересёк верхний участок живого леса и вышел на край предельного разрушения. Месиво из огромных камней и деревьев, месиво, уходящее под углом на невообразимую высоту, скрытую в тумане, и держащуюся на «честном слове». Казалось, достаточно просто дождика, или легкого дыхания вулкана, всего одного его ночного чиха, и всё придёт в движение, поедет, поплывёт вниз, погребая меня под собой, словно тлю. 

   Идти, или не идти?.. Идти, или не идти?.. Из каменно-земляной каши торчали искорёженные гигантские стволы с ещё не завядшими листьями. Совсем недавно они, эти красавцы-гиганты, колоннадами покрывали склоны вулкана, а теперь лежат, низверженные и изувеченные, со стволами, превращенными в мочалки. Идти, или не идти?.. Туда, к жерлу, в ад, который дышит, дымит, где каждая секунда — это лотерея смерти. Я стоял перед этими завалами, робкий, оторопевший, подозревающий, что там могут быть, в том числе, и огромные провалы, и ядовитые газы, и…! Ну, я это… чуть-чуть. Потом ещё чуть-чуть, и ещё чуть-чуть. Так, понемногу, стал продвигаться выше и выше, навстречу волне тумана, спускавшегося от жерла вниз. 

   Синабунг часто скрыт за этими туманами, и сейчас его вновь заволакивало. Я надеялся, что, как и в случае, когда мы поднимались с Женей, туман меня остановит и заставит вернуться. Только сейчас я был уже значительно выше, и лезть ещё выше было очень, очень трудно. Всё сыпалось под ногами и руками, я не лез, а буквально, полз наверх по стене, которая становилась всё круче и круче. Всё подо мной двигалось и, казалось, вот-вот весь склон придёт в движение. Страшнее всего были огромные валуны, нависавшие надо мной, словно танки. Видно было, что они ничем не закреплены, казалось, пни их, и всё! И я старался их обползать, а края всё не видно и не видно, и туман подымался всё выше и выше, показывая путь, точнее, намёк на путь, уходящий куда-то вверх. 

   Наконец, нервы у меня не выдержали. Поджав колени, я скукожился на плоском камне и взмолился: «ГОСПОДИ, дай мне повод отсюда убраться! Ты же знаешь, я не отступлю, опусти это проклятый туман, закрой мне путь!». У меня даже слёзы при этом выступили.   

   Но получилось обратное. Подул сильный ветер и разогнал остатки тумана, открыв, тем самым, конус вулкана. До него оставалось не так и много — 100, может, 200 метров почти отвесных стен с нависшими валунами «на соплях». «Вот как, значит? Значит, всё же, вперёд? Ну, ладно, раз разрешаешь», — подумал я. И тут же ветер стал тише, и вниз поползла стена густого, словно пар, этого же тумана, полностью скрыв то, по чему я добирался сюда. Теперь казалось, что я высоко в небе, над облаками, на краю этого конуса. «Вот, значит, как… Путь мне назад отрезан, чтоб не передумал? Ладно, воля Твоя», — и медленно пополз вверх.   

   Туман больше не менял своего положения, окутав всё подножие вулкана. Он не поднимался и выше, и я всё ближе и ближе приближался к краю кратера, из которого выходили мощные клубы пара и дыма. Отсутствие ветра позволяло им подниматься высоко над кратером, приводя меня в состояние муравья на краю кипящей кастрюли. Вот я и залез на сыпучий край чёрного пепла.

   Поднялся ведь. Поднялся!!! Впереди был чётко сформированный гребень кратера, из которого валил дым. Глубины кратера я не видел из-за плотности выходящего дыма. Вот он, новорожденный ландшафт, образованный взрывом. Это пытались снимать на самые сильные камеры с помощью максимального приближения в ясные часы и выкладывали фото в интернете. Но никто не видел его так ясно, НИКТО тут ещё не был! Словно на Луне, ноги оставляли в пепле заметный след. Не хотелось следить, но что делать? Я пошел по краю дымящегося кратера. Вдруг что-то яркое и мельтешащее ринулось в кратер, соприкоснулось с дымом и тут же упало вниз, затрепыхалось. Какая красивая бабочка! В тот же момент я бросился за ней и выхватил в клубах дыма на том краю кратера. О-о, если б я знал, какая там глубина! Спихнув ногой камень, долго слышал его грохотание вниз, в дым, при этом, весь исчихался, ведь дым был ядовитым, потому и бабочка, залетев в него, сразу упала. Прекрасный трофей!   

   Дальше я шел внимательней, подробно оглядывая всё вокруг. Вершина вулкана оказалась удивительной не только своими новорожденными видами, но это был ещё и клондайк разных тропических насекомых, которых можно смело забрать. Они все погибли от ядовитых испарений и непонятно, кстати, как вообще залетели на такую высоту, но факт оставался фактом: огромные усачи, ночные бабочки, россыпи красных и изумрудных жуков всех калибров лежали повсюду на чёрном пепле. Среди них показались и маленькие мертвые птички. Голова у меня трещала от ядовитых выбросов, а холодный ветер, казалось, пронизывал насквозь мои рёбра и рваную майку. 

   Я не мог, конечно, не пошалить и столкнул в кратер огромный валун, лежащий на краю, один их тех, которые я ранее осторожно и с опаской оползал. Сначала он медленно поехал вместе с породой, а потом резко исчез, всей массой, в клубах дыма. Боже, какие ужасные звуки донеслись через секунду из кратера! Будто я попал валуном великану по башке, даже дым повалил гуще, и я решил так больше не делать. А потом подул ветер, и на секунды я увидел дно кратера. Это была бездна, глубиной с небоскрёб, по осыпающимся краям которой я шёл. А когда с другой стороны ветер разогнал туман, я увидел отвесную пропасть и мертвый лес, по которому мы с Женей, днём ранее, пробовали подняться на вершину. Теперь я чётко видел, что шансов у нас никаких не было. Отвесные скалы всё время были затянуты туманом, и потому мы их не видели, но сейчас совершенно очевидно, с вершины, что пути там не было — прямые, истрескавшиеся стены под лёгким наклоном к жерлу.   

   Ветер пригибал дым, закрывая половину вулкана, вокруг которого я двигался, и скрывал, что впереди. Потом вдруг сменил направление, внизу опять всё заволокло, и теперь меня тоже окутывал горячий пар. Глаза слезились от ядовитых газов, запах серы был всё насыщенней и невыносимей, голову, буквально, разрывало от боли. Только бы не потерять сознание, только бы не потерять… О-о-о, ещё бабочки! А вот какой шикарный жук — не, я отсюда не уйду! И, сгибаясь в три погибели, дыша через тряпку, упрямо двигался вперёд по краю конуса, пока вдруг ноги не подкосились от ужаса. Из дыма, в мою сторону, протянулась чёрная рука… Рука с растопыренными пальцами величиной с 5-этажный дом! Протянулась и тут же исчезла, как знак «Стой», как дикий мираж, как ужас! Всё опять заволокло дымом из жерла. Теперь казалось, что его больше, потому что я был с другой стороны конуса, куда дым сгонял ветер, и видимость, поэтому, была вдвое хуже. 

   Я остолбенел и ждал новых порывов ветра. Вот, вроде, опять показалась пара пальцев и исчезла. Продолжаю ждать. Наконец, на несколько секунд ветер сдул пар, и я отчетливо увидел «руку» — это была застывшая, но еще дымящаяся гора из лавы в виде обугленной руки. Настоящая жуть, четко давящая на подсознание — ОСТАНОВИСЬ! И я послушался. Поклонился с благодарностью за всё увиденное и развернулся обратно. Теперь надо собрать остатки сил и вернуться к месту подъема, потом, ползком, вниз, к подножию вулкана. Мне удалось это, и вот я возвращался туда, где ждала меня Женя, с уникальным фотоматериалом. Наверное, он был бы ценен для геологов и вулканологов, возможно, для новостных программ телевидения в этой стране, для информационно-рекламных сайтов — ведь об извержении вулкана так много говорилось в те дни! Но в итоге, часть моих снимков увидят пушкинцы на этом портале и больше нигде.   

   Окончательно спуститься с вулкана у меня получилось лишь глубокой ночью. Пройдя через спящий посёлок и набив рюкзак помидорами с ближайших полей, я шёл, словно тень, качаемая раздутым рюкзаком, по дорожке, где меня подобрала первая утренняя маршрутка, битком набитая пассажирами. Места не было вообще, и потому я, поставив ноги на край ступени, зацепился с внешней стороны, а помидоры закинул на плоскую крышу. Маршрутка неслась по серпантину, как сумасшедшая, и я желал одного: прибейте мне руки к машине гвоздями, они совсем уже не держат! Так и мчались километров ни то 20, ни то 30. Наконец, я вывалился в пункте назначения и, буквально, втёк на территорию отеля, где Женя, проснувшись, сидела на террасе с чашечкой кофе… Живой!   

Селевой сход образовал на месте ручья удобный проход в лес

...,закупорив вскоре всё на своём пути

В толщах перемешанной породы - погребённый тропический лес

 Кое-где он уцелел, но не выжил

Главное на селевой массе - двигаться медленно и осторожно, как кошка, чтобы иметь шанс вернуться и не быть погребённым

Последние искалеченные исполины остаются внизу, земля становится круче, породы - сыпучей

Шлак и незакрепленные камни - все готово придти в движение в любой момент

Пошел откровенный отвесняк, все сыпется, ветер, движение вверх очень медленное

Уровень облаков, валуны как на гладильной доске, того и гляди, покатятся; все вокруг них ползет, движение провоцирует осыпи

   

 Каждый из камней, как грузовик, их не обползти, и они не закрепленные, поедет один - поедут все

Гребни шлака менее опасны, но совсем не держат и рассыпаются; они горячие, ползу между ними

Это уже новообразованные породы, новорожденные камни

Вот он, край кратера, еше немного и доползу...до преисподней

Внизу ад  - все клокочет, дымит, шкваркает, но лавы не видно... и дна

Густой туман надолго отрезал путь обратно, теперь я на краю жерла, над облаками

Плотно, со всех сторон, меня окружили облака, примкнув к вулкану

А впереди серные отложения и, как оказалось, ядовитый токсичный дым

Сыпучий край кратера зовет подойти...

Брошу туда кусок застывшей лавы, всего один разочек, и больше так не буду делать

Порывы ветра сносят ядовитые газы, заманивая по сыпучему гребню

Я не один, со мной добытая помидорка - пища на день)

В жерле все клокочет, тает от вырывающегося дыма

Там...на дне...  Смерть...

 Стой! Останавливает меня лавовая лапа

А моя лапа показывает, что мне тут нравится

Вот мертвая колибри

..., а вот умирающий усач

Размытые склоны полны мертвых насекомых - рискуя угрохотать вниз, я собираю их

 Новые порции газа дымят все сильнее

Редкие порывы ветра открывают новые виды

и самые редкие порывы открывают сокровенные виды внутри жерла на секунды

Выбросы начинают активизироваться, как бы он счас снова не рванул...

Продолжение следует.

Текст, фото, видео: Александр Чканников ©

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER

Читайте также
17 Августа 2018
Продолжаем публиковать рассказы пушкинского путешественника Александра Чканникова. Недавно наш земляк вернулся из длительного путешествия по Юго-Восточной Азии. Четвертая часть его репортажа: Леди Форест
20 Июля 2018
Продолжаем публиковать рассказы пушкинского путешественника Александра Чканникова. Недавно наш земляк вернулся из длительного путешествия по Юго-Восточной Азии. Третья часть его репортажа: Кипячёный мандарин
16 Июля 2018
16 июля активный гражданин нашего города, депутат прошлого созыва Совета депутатов г.Пушкино, руководитель любительского театра «Классика» и просто замечательный неравнодушный человек Светлана Булаева отмечает юбилей. Поздравляем Светлану Александровну с праздником и публикуем оду, посвященную ей пушкинским краеведом Александром Федоровичем Малявко
Комментарии
Календарь новостей
Сентябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30




Ритуальные услуги в Пушкино





Наши партнеры:




Портал "Пушкино сегодня"

Последние новости портала "Пушкино сегодня"

добавить на Яндекс

Нашли ошибку?
Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER