ДНЕВНИК ОТШЕЛЬНИКА: ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ Часть 1. Патталунг

18 май
18:08 2018

Продолжаем публиковать рассказы пушкинского путешественника Александра Чканникова. Буквально на днях наш земляк вернулся из длительного путешествия по Юго-Восточной Азии и вот уже готова первая часть его репортажа.

ДНЕВНИК ОТШЕЛЬНИКА:
Внимание, самый свежий материал —
ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ

Часть 1. Патталунг

   Есть на свете такая замечательная страна как Тай. Это её неофициальное название. Кто бывал, сразу поймёт, о чём речь. Страна с высокой эстетической культурой в своих архитектурных традициях, с невероятно добрыми, с беззлобной детской психикой, жизнерадостными людьми и древней, уходящей корнями в глубокое язычество, религией, далёкой от христианства по догматам, но такой близкой ему по делам. Эта страна — Таиланд. 

   Есть отдельное суждение, что Тай — самая развратная страна в мире, но это такой же стереотип, как и то, что в России по улицам ходят медведи. По этому поводу, кстати, можно добавить, что каждый находит то, что ищет, за чем едет, то и получает. Конечно, медведи у нас ходят по улицам иногда и где-то, так же и в Таиланде — кроме нюансов в стиле «леди-бой», в этой удивительной стране масса тайн, об одной из которых я поведаю в этом рассказе.  

   Многие россияне знают Тай по таким культовым местам как Пхукет, Самуй, Пхи-Пхи, и не только знают, но и просто живут там. Однако, в этой стране есть еще места, не открытые толпами туристов, не раскрученные, как правильнее было бы сказать сейчас. Одно из таких мест и хочу вам описать. Название его таинственно, и окрестности таят множество непосещаемых туристами удивительных мест. Итак, Патталунг.   

   Я прилетел в Тай, честно говоря, только для того, чтобы через него заброситься в соседние страны, и это был уже мой третий визит сюда. Главная задача — найти крайне дешевый вид транспорта, который бы доставил меня до границы с Малайзией. Самый распространенный вид транспорта в Тае — это комфортабельные автобусы в 2 этажа, где есть всё — и кондиционер, и роскошные салоны, и любые направления по стране. Но мало кто знает, что здесь существует и железная дорога. Древние, убогие вагончики, которые останавливаются на каждом заброшенном полустанке. В них можно ехать свободно, свесив ноги в открытых тамбурах или настежь открывая окна в вагоне. Там также ходят продавцы сладостей, а цена на билеты настолько смешная, что кажется, будто такого не может быть. Так, за 12–13 часов движения на юг я заплатил, на наши деньги, примерно 120 рублей. Тайская железная дорога совершенно не рассчитана на туристов, ни одного белого по пути своего движения я не встретил. Во всю наслаждаясь поездкой в стиле официального зацепинга, лишь изредка заходил в вагон перевести дух. В этих местах довольно много каучуковых плантаций, посадок риса, и я не сразу обратил внимание, что поезд проходит и мимо внушительных горных шапок с зеленью, разбросанной островками, то тут, то там. Наверняка, в них что-то спрятано, подумал я, но поезд уже мчал меня дальше. О приключениях, которые ждали меня там, я расскажу позже, а сейчас опишу именно эти, промелькнувшие за окном, места, в которые я вернулся, спустя время и, как оказалось, не зря.   

   Был вечер, и сразу встала задача — подойти к этим горным шапкам и найти ночлег. Они были окружены полями и домиками, дорожка среди которых вела в тупики. Поэтому я не сразу подобрался к границе леса, а когда добрался, наступила темнота. Заночевал тут же, среди корней, камней и высокой травы, и стал с нетерпением ждать рассвета. В домиках, напротив моего ночлега, зажглись огоньки, началась вечерняя жизнь. Можно было легко попроситься на ночлег, но не хотелось. Кроме того, меня почуяли местные собачонки, а это такие мерзкие моськи! Истошно лая, всю ночь они одновременно воют от ужаса, так как невероятно трусливы. В ту ночь хозяева несколько раз просыпались, пытаясь успокоить своих питомцев, поднявших невероятный гвалт на весь посёлок. Но откуда им было догадаться, что причина этого гвалта — белый человек, что заныкался в ближайших зарослях и ждёт утра. Конечно, наткнись они на меня, то вызовут полицию, за это в Тае — кофе, селфи, велком и проч. Нет, не хочу. Хочу с первыми лучами нырнуть в горные шапки зелени и открыть их тайны. Они, безусловно, есть, я чувствую. Вот только эти моськи, воющие моськи! Во мне начал просыпаться Герасим, сердитый такой Герасим.   

   Наконец, забрезжил рассвет, охрипшие собачонки призаткнулись, и я, покинув своё убежище, пошёл по обнаруженной тропе в лес. И почти сразу остановился от неожиданности. Как в какой-то сказке, то тут, то там, стояли в натуральную величину, исполненные из бетона, статуи слонов, тигров, быков, расписанные так, словно они живые. Скульптуры прекрасно вписывались в начинающийся лесной ландшафт — это был вход в буддийский монастырь. Когда я прошел статуи, то увидел на склоне несколько необычных столиков из бетона. Я проследовал дальше, куда вела монастырская тропа. Она была бетонирована, со множеством ступеней, которые вскоре вывели к красивым воротам, открытым настежь. Их охраняли гроздья красных драконов по обе стороны, по-другому и не скажешь — собранные в пучок, грозные красные драконы раскрыли свои пасти. За воротами, среди раздолбанной уже тропы, возились монахи — молодые, крепкие парни в оранжевых одеждах что-то разбивали и бурили в камнях, сооружая какие-то квадраты неведомого мне назначения. Они широко разулыбались, увидев меня, и предложили смело идти вверх, давая понять, что там я встречу немало интересного. Видя эти горные леса со стороны железной дороги, я и не подозревал, что здесь такая кипучая жизнь. Значит, чутьё не подвело, и значит вперёд, вверх по вновь появившимся бетонным ступеням среди тропического леса, куда-то в чащу! Что там?.. Куда они ведут?   

   Лес теснил с обеих сторон проложенную человеком дорогу, над ней нависали перекрученные лианы, вверх-вниз над ступенями проносились тропические бабочки. Что-то яркое показалось за поворотом на углу. Ну, ничего себе! Огромный многорукий слон, именно многорукий — искусная работа из бетона в ярких красках. В каждой руке у слона — сюрприз, а у ног — свежая вода и бананы. Ну, это уж моя добыча, слоник, тебе ещё принесут. Периодически на горных уступах встречались золотые статуи Будды, как в переносном смысле золотые, так и в прямом — местами покрытые сусальным золотом. Ветер треплет отклеивающееся сусальное золото и рывками отправляет его в кроны огромных деревьев, словно маленьких золотых бабочек. Чудеса настоящие — золото летает повсюду! Иду дальше.   

   Лестница петляет среди тропического хаоса растений, переваливает через небольшой перевал и медленно начинает спускаться вниз, в межгорную впадину в центре самой большой зелёной шапки, которую я выбрал для обследования. Огромная доминирующая скала, словно волна, нависает над всем лесом и тропой. Интересно, а что там? Но это потом, это пока в стороне. А сейчас всё ниже и ниже… Приходится нагибать голову от множества лиан, переброшенных через лестницу, словно лес заставляет тебя кланяться перед тем неизведанным, куда ведёт тебя эта тропа из бетона. Впереди что-то вижу, что-то красное. С огромного дерева, прямо на тропу, спустилось множество корней, не достигших земли. Они болтаются, словно верёвки, мешая видеть и создавая эффект тайны. Каждая из этих «ниток» и «веревок», если достигнет земли и не будет перерублена, тут же начнёт преображаться в тяжёлый, невероятно плотный ствол дерева. Это воздушные корни фикуса-душителя. Монахи их обрубают, но новые всё тянутся и тянутся вниз. Дай им время, и они проткнут бетонную тропу, словно бумагу. Раздвигаю их и следую дальше. 

   Ярким блистанием тропического солнца бьёт по глазам, впереди вижу алого цвета буддийский храм. Отражаясь в красных зеркалах, которыми убрана крыша дворца, солнце мечется по дивному саду, разбитому вокруг белых колонн. Вход охраняют богато украшенные статуи неизвестно кого. Снимаю обувь и ступаю на прохладный мрамор огромного зала. Это женский монастырь. Лысые монахини в белых одеяниях по углам зала занимаются медитацией. Никто не видит меня. Иду к алтарю. Гигантский Будда сидит, полузакрыв глаза, огромные вазы, статуи, прочие произведения искусства. Заворожённый, хожу по алтарю. Это делать нельзя, но меня, как ребёнка, невозможно остановить, да и некому. В сказку попал — какая красота, какая эстетика, какая древность! Наконец, меня заметила одна монахиня и попросила выйти из алтаря. Её звали Пин-Пин, и она была тут старшей. За храмом она с монахинями вручную лепила бетонные лотосы. Я и подумать не мог, что столь грубый материал в руках тайских монахинь способен приобретать такие изящные формы. Кроме того, они не только добавляют туда склеивающие добавки, чтобы он был подобен глине, но и множество невероятных ароматов. Я понял это не сразу. Просто долго наблюдал за одной пожилой монахиней, которая, выше по тропе, у подножия гигантского, с дом, Будды создавала свой лотос из бетона. Медленно и очень тщательно она выводила каждый лепесток, не видя меня, а я всё смотрел, смотрел — как это, из бетона, и такая красота?! От палящего солнца её скрывал большой зонт. Видно было, что трудится она не одну неделю, работа идет медленно, тонко и изысканно. Тихо подошёл ближе и протянул руку. Она улыбнулась и протянула свою, всю в цементе. Я наклонился и поцеловал эти бархатные творческие руки. Цемент благоухал тонким ароматом, едва различимым, словно утренняя фиалка. Может быть, это был какой-то бальзам или крем на руках монахини, не знаю. Но, наверное, они всё же ароматизируют цемент, правда, со временем он уже не пахнет, выветривается.   

   Конечно, монахини покормили меня, да ещё дали с собой полный пакет всяких вкусностей, и я пошёл дальше — туда, где они, собственного, жили. В тропическом лесу располагались беседки, их домики, на сваях и без, и ещё там была потайная дверь в какую-то глубокую пещеру. Дверь была полуоткрыта, вокруг никого не было, я подумал и решил спуститься вниз. Рядом со входом, прямо в скале, в нише, лежали свечи. Зажёгши огромную розовую свечу, начал спуск по длинной лестнице во мрак. Глубоко на дне был алтарь со множеством антиквариата в виде всяких изваяний. Словно в 16 век спустился, подумал я, и тут послышались детские голоса. Поднявшись обратно наверх, увидел с десяток школьников, мальчишек, с удивлением смотревших на меня. «Вот, — показываю на свечу, — можно спуститься, наверное». Они вежливо поклонились, взяли эту свечу и снова зажгли её. Кто-то притащил ещё неизвестно где добытые большие свечи, и вот уже вниз спускается целая детская процессия с единственным взрослым — со мной, то есть. Сам думаю — может, сюда и нельзя, а я сам был, да ещё и детей повёл. Вот и дно. Кто-то сразу начал молиться, кто-то просто лёг на пол и стал смотреть во мрак, я вновь, с фотовспышкой теперь уже, снял школьников. А затем наверху показался еще один пацан. Он был смышлёней всех. Так как свечи ему не досталось, он пошарил по углам и нашёл рубильник. Всю пещеру тут же залил яркий электрический свет. Мы рассмеялись. Стоило, натыкаясь друг на друга, идти гуськом со свечами, когда есть электрическое освещение. С другой стороны, это было таинственно, и потому привлекательно. 

   В этой части монастыря я провёл неспешно день и, заночевав у тропы, на следующий день пошёл к самой высокой скале. Туда тоже вела бетонная лестница. Надо было только вернуться к воротам, которые охраняли красные драконы, и где всё ещё возились монахи. Они-то мне и показали направление, не забыв, при этом, отдать свой завтрак.   

Долгая дорога в джунглях

Внутри тайской электрички

Запросто соседствуют железная дорога и сельская жизнь

 

Тайский железнодорожник

Это не банан, это рис сладкий продают в поезде, цена 10 руб. на наши деньги

В гуще событий и зелени

Среди ядовитых листочков

Чей-то корень

В этих горах, окружающих храм, каждая скала со своим сюрпризом, вот у подножья этого слона нашлись монеты и бананы

Очаровательный толстячок! Перед такими скульптурами обычно лежит много ням - ням

Пожалуй, можно и струхнуть от некоторых найденных в лесу изваяний

Я бы такой памятник русской женщине поставил - на все руки дел хватит

Вид из горного храма на джунгли, его теснящие; у него нет стен, а мраморный пол источает прохладу, словно вода

Алтарь богинь в ассортименте

Огромный новый храм поражает ювелирной отделкой стен

Крыша храма сложена из мельчайших зеркал - это вам не шифер!

Башенки на крыше сложны и удивительны

Просто каскады творчества, а ведь это всего лишь подоконники

Нижняя часть колонны - резьба по бетону и цветные зеркальные вставки

Окна - сколько труда, и какие подоконники, а резные ставни из красного дерева!

Ставни крупным планом

Тыльная часть храма обращена в рисовые поля

Красиво!

Стеклянный Будда

Рубиновый Будда

Здрасьте, сами мы не местные!

Многоликий

Страж монастыря

Светильник-лотос

Бетонные лавочки

Монастырский сад дополнен таким оригинальным решением

Сюрпри-и-и-з!

Монахи за работой - строят парадную лестницу, ведущую через джунгли в монастырь

Не знаю, как такое строят, но тайцы, безусловно, народ высокой культуры, если им не лень заморачиваться на такие крыши

Невероятная многоярусная крыша...

и отделана, преимущественно, зелеными зеркалами

В пещере

Откопан идеально прямой потолок - скала, оказывается, лежит на глине с ровным своим основанием; как она такая возникла, вообще

Школьники на дне пещеры

Без комплексов - ведь так приятен прохладный пол на дне пещеры

И вот уже весь пол превращается в прохладное ложе

Нашел в пещере внизу

Лепота!!

  Длинная дорога из бесконечных ступенек вела наверх, через переплетения лиан и облокотившихся на перила стволов. Наконец, послышался звук дискотеки. Это было очень необычно — тут, в монастырском лесу, и дискотека?.. Чем выше, тем чётче были звуки, но никого не наблюдалось. Музыка грохотала всё громче, и сверху я увидел площадку под скалой. Сразу стало понятно, что здесь конец дороги, но никого не было. Только статуя Будды и два сидящих по бокам монаха, выполненных из воска в натуральную величину и закрытых стеклянными коробами. При этом там громко слышна музыка, и множество людей, голоса — магнитофон, что ли, зачем это тут? Место, видимо, сакральное, для молитвы их, буддийской, или вот этим святым. Причём тут дискотека, никак не мог я понять?! Поднимаюсь по крутым ступенькам до тупика на самый верх и удивляюсь, удивляюсь по-настоящему. В огромной скальной стене, окружающей это священное, по-видимому, место, огромная природная дыра снизу. Из неё, как из самолёта, виден город где-то там далеко внизу, у одного из домов играет музыка, а сюда, по каким-то там законам физики, словно гигантским пылесосом, втягивается воздух, принося эти звуки. Да так, что кажется, дискотека не внизу, а тут, на вершине, среди этого Будды и двух восковых отшельников. Много монет и свежие пирожки, яблоки, мандарины — это всё принесено им в жертву, и это моя добыча. Об обеде можно сегодня не беспокоиться. 

   Тут вообще можно жить. Полно еды, и каждый день приносят что-нибудь новенькое. Но тупик оказался совсем не тупиком. Спускаясь вечером обратно, встречаю, наконец, первого белого, в одних труселях. Он бодро бежал вверх по лестнице, и запыхался как раз напротив меня, на повороте. Спортсмен, наверное, подумал я. А он, тяжело дыша, показывает пальцем наверх — мол, туда, и добавляет: «Найт-сити!». Объясняю ему, как могу, что в дыру в скале, конечно, ночной город видно, но только отчасти, несколько улиц. А он, широко размахнув руками, говорит — ноу, ОЛЛ сити, от горизонта до горизонта! И показывает на самый верх. Там скалы отвесные, говорю ему, нет пути, а он упрямо — есть! Есть?! Ну-ка, хватит тут отдыхать, как это — есть, и я не нашёл? Веди тогда, показывай!   

   И мы пошли. Он сам австриец, рассказал, что ночевал на вершине, а сейчас идёт чего-то там забрать. Видно, забыл. Ему 50 лет, и ничего, ночует, как и я, на земле. Ну, в перерывах между роскошными отелями, так, по приколу, для контраста. Короче, полезли мы, там верёвка была, и он в темноте, как обезьяна, по ней легко пошёл. Я за ним. Один бы не полез, наверное, а тут смотрю на этого дядю — вот, блин, даёт австриец, и как-то ведь узнал, что такой путь есть на вершину. В общем, поднялись. 

   А там — красотища!!! Город Патталунг в своих вечерних огнях, меж горных шапок, Сиамский залив на горизонте, солнце садится. И вот сидим мы с ним, как короли мира, дышим облаками. Я своё НЗ вскрыл, поделиться шоколадом русским, а он мне показывал на карте места, которые стоит посетить в соседней стране — Малайзии. Потом австриец спустился и в свой отель пошёл, вторую ночь на вершине спать не стал. А я провёл ночь среди облаков и наметил себе маршруты в окрестностях Патталунга. 

   Ближайшей целью моей стал изумрудный монастырь, примостившийся у самого подножья горной шапки, рядом с другой частью города. А ещё на горизонте виднелась длинная, окружённая каучуковыми лесами горная гряда в виде гармошки, скрытая туманами, но явно существующая, правда, вдали от дорог. Вокруг тебя, значит, населённых пунктов рядом нет? Тогда ты следующая, а пока — вот тот монастырь и та горная шапка.   

   Уже на рассвете, пройдя через просыпающийся город, я был на новом месте. Это оказался большой монастырь со множеством храмов на равнине. Вход обозначали высокие резные ворота с зеркалами и пиками, во внутреннем дворе была высоченная скала, сплошь опутанная гигантскими корнями фикуса-душителя. Среди переплетений резвилась стая обезьян. Тут тоже находились жертвенники, но поживиться было нечем — обезьяны, скажу я вам, мощные конкуренты в плане стырить халявный хавчик. Лишь кожура от бананов и выпитые бутылочки сока ждали меня здесь, пока я не нашёл на территории огромную пещеру у самого подножья горы. Ага, сюда обезьяны не проникли, кроме одной белой и очень голодной. 

   Гостевым завтраком моим в то утро были связка бананов, красная шипучка и печенюшки. Всё это лежало перед коленями статуи монаха-отшельника в ягуаровой шкуре. Ну, что, говорю, братан, ты отшельник — и я отшельник, делись давай! И всё съел у него. Довольный и сытый, стал осматривать полумрак большой пещеры. Да тут, видимо, периодически проводятся торжественные языческие обряды. Идолы как в центре зала, под железным деревом, так и по краям, много статуй Будды. Прямо рота этих будд стоит в темноте! То есть, сидит — будда обычно сидит, или лежит, а перед ним дары всякие, палочки ароматические курятся. И вот за этой ротой будд — целая гора статуэток, и чего там только нет! Я так понял, что это никому не надо.

   Никому, кроме меня. Много битых, но есть и хорошие, и даже упакованные лежат. Всё кучей и подземная вода на них капает. Короче, сокровищница. Не знаю, что из них антиквариат, а что нет, но привёз я себе на дачу много разного. А вообще, в Тае традиция есть такая: свозить и складывать у стен монастыря отслужившие своё предметы культа. На них падает листва, поглощают заросли, но их периодически пополняют, набрасывая сверху. Таких мест я в Тае знаю всего два, но раскопки там дорогого стоят! Чего только не найдёшь, но всё, конечно, не привезти. Хотя я привёз много монет, жемчуг, фонарики и статуэтки, фарфор. Знающего бы человека туда, искусствоведа, исследовать сокровища, зарытые среди опавшей листвы. Вот и в пещерах, оказывается, тоже такое встречается.   

  От этой пещеры в горную шапку вела бетонная лестница. Её путь — в некрополь. Там, среди леса — брошенное буддистское кладбище, поглощённое джунглями. Очень интересное место, словно декорации к «Маугли», и тут я решил заночевать в ожидании нового маршрута к самой дальней горной гряде, которую приметил с вершины скалы. Местные называют её «автолюк». Наверное, потому, что в середине этой, доминирующей над городом, скалы зияла огромная дыра. Та самая, о которой я писал выше.   

   Путь от изумрудного монастыря до подножия горной гряды занял весь день, и по пути не встречалось ничего интересного, кроме, разве что, одной детали. Недалеко от города, ещё в начале путешествия, мне встретился хороший такой спортивный комплекс для подростков. Заказав себе тарелочку местного супчика, я сел на веранде и стал наблюдать за детворой. Их привозили сюда родители и запускали на большой искусственный газон ярко зелёного цвета, где пацаны, лет 10–12, играли в футбол. Ничего, вроде, особенного. Однако, несмотря на то, что детишек привозили в очень добротной спортивной форме, первое, что они делали, это сбрасывали обувь и играли босиком. А лупасить босыми ногами по мячу — это, скажу я вам, видеть даже больно. Какие же у них ноги, что им кроссовки мешают?! И отменно, кстати, дубасят, а сами такие худенькие. Вот, думаю, если б такой «хрупкой» детской ножкой, да по какой-нибудь наглой морде, — слом челюсти обеспечен. Дети природы! При этом все очень вежливые, улыбчивые, спокойно разрешают себя фотографировать.   

   Вообще, в Тае все дети спокойные. Я не видел ни одного плачущего или капризничающего ребёнка. Видимо, это в принципе невозможно, так как является нарушением сложившегося там мироощущения и позором для семьи. Всё в этом мире должно радовать — вот их философия. Естественно, ребёнок может упасть, удариться, ещё какие-то реальные причины, чтобы он расплакался. У нас, в подобном случае, будут жалеть, утешать, сюсюкать. Там — нет. Там будут хохотать, да так, что побыстрее захочется замолчать и не плакать, хоть ребёнку, хоть взрослому. Места для печали у них нет. Не принято.   

   К середине дня утомительное шоссе, наконец, закончилось, но до горной гряды было еще далеко. Пошли каучуковые рощи, перекопанные траншеями с водой. Тут водились интересные бабочки, и стояли пустые домики на сваях, в которых сборщики каучука отдыхают в перерывах между работами. Каучук собирают во второй половине ночи, надрезая ножом кору, и оттуда начинает обильно течь густой, словно сгущёнка, белоснежный сок. Стекает он в подвешенные специальные коконы и ужасно пахнет, если его потрогать. На первого сборщика каучука я наткнулся как-то ночью, оставшись на ночлег в такой вот плантации. Было несколько неожиданно в 4 утра увидеть яркий фонарь во тьме леса, который двигался от ствола к стволу. В руках человека поблескивал загнутый нож, я и решил тогда, что это по мою душу. Отползая за очередное каучуконосное дерево, наблюдал, как мужчина медленно продвигается ко мне, полосуя при этом каждый ствол. Злится, наверное, подумал я тогда, а мужик просто делал надрезы для сбора каучука, не подозревая даже, что в ближайших зарослях за ним, с бледным лицом, наблюдает «бледнолицый», которого он разбудил. Тогда всё закончилось хорошо, он меня не заметил, или вид сделал, что не заметил, однако, ночи, с тех пор, в каучуковых лесах я не провожу. Всегда есть вероятность встретить там дядю с ножом. Вот и сейчас я норовил побыстрее перейти эти плантации, чтобы заночевать в глухих джунглях, где кроме змей, муравьёв, обезьян и москитов никто тебя не беспокоит.   

   Гряда оказалась крайне неприступной — практически, отвесные скалы, с которых свисала волна зелени. Взобраться выше мешала тупая усталость и лень. Я решил идти вдоль, пока не найдётся естественный природный вход в виде ущелья, или человеческая тропа. Вскоре, через пару часов, такая нашлась. Она была прохладной, сумеречной, и у входа стояла бутылка с питьевой водой. Ну, сразу видно, что это буддисты позаботились. Куда же она ведёт? Видно, что посещают её нечасто, завалена листьями, ветками, но проходима. До самой вершины, куда я стремился, она не довела, оборвалась внезапно на середине пути, у отвесной породы. Там, прямо из скалы, искусно вырезанный, выглядывал дракон. Сделан он был так, будто на две трети находится внутри скалы, а местами показываются его хвост и морда. Дальше, немного вбок, я обнаружил площадку под нависающей скалой, где лежала статуя огромного Будды, метров 10–12. Именно лежала, а не упала, изначально так задумано. Невероятно длинное тело спящего Будды, а рядом с ним — живой монах, спящий. Очень не хотелось его будить. Оказалось, он не спал, а медитировал, и потому не сразу меня заметил. А когда заметил, сразу встал и ушёл куда-то в лес, хотя там был обрыв. Ну, я постоял, сделал несколько кадров и стал уходить. Смотрю, монах вернулся и опять погрузился в свой транс. Пойду, думаю, не буду мешать, место, видимо, такое, специально для лежачих медитаций.   

   Вершины этой гряды очень меня притягивали, но пока оставались неприступными. Хотелось пройти по ним, и снизу это казалось не таким уж и сложным делом. Лишь бы найти удобный отвесный путь наверх. Но пока гряда не хотела мне открываться. Места здесь были практически не заселены, хотя вдоль тянулась, изредка посещаемая транспортом, дорога, а в одном месте встретился даже дом, да какой! Он стоял на сваях в искусственном пруду, где плавали огромные красные карпы, с большой террасой вместо первого этажа и кучей интересных дизайнерских решений с местным колоритом. Наверное, тут жил настоящий тайский художник. Дом был открыт, но никого не наблюдалось. Только по портретам на стенах я понял, что здесь живёт прекрасная молодая семья.   

   К вечеру, так и не найдя входа на гряду, под гигантским камнем с краю я решил передохнуть в тени. Там нашлось несколько расколотых бетонных идолов, отслуживших свой век. Голова одного из них очень напоминала Хоттабыча, и я решил её забрать. С детства любил эту сказку. Но тащить, конечно, такой кусок бетона нереально, и нужно было облегчить находку, сохранив только лицо. Целый час я долбил по бетонной голове камнями, облегчая вес скульптуры, главным образом, стараясь сохранить черты лица и длиннющую бороду. Местный божок, наверное, офигевал от такого обращения, и когда от моего усердия у него отлетели уши, я понял, что увлёкся. Однако, интерес к культурному обмену не давал мне покоя. Ладно, думаю, уши приклею, главное, — борода. При очередном ударе она стала короче, потом ещё короче, и я потихоньку начал сердиться. Вот уже полтора часа, во имя искусства, колошматю эту бетонную голову, но она по-прежнему не сильно потеряла в весе, а мне надо что-то типа маски. Да ещё эти уши! Ну, где тут их в зарослях искать?! Когда отлетел нос, я окончательно разозлился и закончил свои «глинобитные» работы большим бабахом об скалу. Так, идол, похожий на нашего, с детства любимого Хоттабыча, раздробился на лоне природы, а я, весь в бетонной пыли и напрасно потраченных усилиях, сознавая, что по местным законам совершил святотатство, вышел, раздосадованный, на дорогу. 

   И меня тут же подобрал и повёз куда-то крутой тайский байкер. По пути оказалось, что он гей, но я решил, что это чрезмерное наказание от бородатого Хоттабыча. Свинтив от байкера за поворотом, я убедил его, что именно этот участок леса мне крайне необходим, тем более, что там обозначился какой-то домик, и я, к досаде последнего, смог отмазаться. Домик оказался сторожкой, где мне предложили выпить кофе, и до меня никому не было дела. Отлично, подумалось мне, бородатый расквашенный идол больше на меня не сердится и, похоже, тут я могу попробовать заштурмовать гребень, тем более, мне показали, что от сторожки в лес ведёт тропа. Это хорошо, конечно, но сначала ням-ням. К чашечке кофе из пакетика прилагался, как я понял, и сахар. Он стоял в достаточно большой пластмассовой банке на каждом столике, — а их было пять (и с таким трудом растворялся!). Поэтому чашечек кофе тоже было выпито пять, ведь столько пакетиков я нашел в баре. Сам хозяин сторожки отдыхал в гамаке и не обращал на меня никакого внимания, так что я попутно, заряжая фотоаппарат, тот сахар, что не растворился в кофе, тупо пересыпал себе в карман, плюс из бара без вести пропало несколько неосторожно оставленных там печенюшек и авокадо. 

    Всё это послужило мне питательной поддержкой при последующем штурме вершин, который состоялся благодаря тропе, ведущей от сторожки до самой… — увы нет, не вершины. Тропа оборвалась на закате, но она хорошо завела меня в лес, в центр горного массива, минуя отвесняки. А там я уже сам, по корням да лианам, взобрался наверх, и среди давних ферм пастухов расположился на ночлег. 

   Утром меня ждали невероятные виды, и рейд сквозь непролазные заросли, двигаясь через которые, словно уж, я проклинал все свои хобби. Однако, коллекция насекомых и количество фото неуклонно пополнялись. Также я открывал для себя новые виды коварных растений. Особенно впечатлила ползучая пальма — ротанговая, первое знакомство с которой состоялось, когда она реально схватила меня за волосы. В период начального роста эти «замечательные» растения не имеют собственного ствола, зато имеют массу многометровых, тёмных, часто полупрозрачных выбросов ветвей, словно верёвок с сотнями игл в виде загнутых кошмаров. Ими они хватаются за всё, до чего дотянутся, и таким образом сами себя поднимают к солнцу. Это не проблема, когда пробираешься внизу под взрослой такой пальмой — её иглы отмирают, оставаясь лишь на молодых побегах высоко над головой. Но если ползучая пальма-лиана молода, то втыкает в тебя все свои иглы, а те надежно фиксируются под кожей. Договориться с такой фиксацией практически невозможно. Поэтому, здесь как с капризной девушкой, приходится резко рвать, и тогда на коже остаётся след от множества вырванных иголок, словно кровяная молния. Хорошо хоть, что эта пальма не ядовита, и через пару дней кровавые следы зарубцовываются без следа. Двигаясь вперёд по лесу, постоянно попадаешь в эти бескомпромиссные объятия. Одежде, конечно, приходит трындец, но разве она преграда для этих игл? Отнюдь. Так что далеко не литературная русская речь сопровождает твои ощущения в этом, действительно девственном, лесу. И поэтому в таких местах необходимо мачете.   

   Кроме перечисленных «радостей» с открытием новых растений, выяснилось, что покинуть мой сложный маршрут досрочно нельзя, так как теперь отвесные скалы с обеих сторон внизу не давали мне шансов вернуться обратно на равнину. Зато какие виды, особенно, если залезть на крону дерева на пике очередной гряды! Там прохладный ветер и великолепные панорамы окрестностей Патталунга. Он поделился ещё не всеми секретами. А их так много в этих местах!

  Вот там, под крайней горной шапкой, можно влезть вслед за безумным экскаватором; а у подножья вон той шапки я найду тайную тропу через заброшенные монастырские владения, поглощённые джунглями; а вот там, на горизонте, на берегах Сиама, будет ещё сохранившийся, но полуброшенный монастырь с кучей артефактов. Об этом — в следующем рассказе, хотя сюда мы тоже еще ненадолго вернемся, прежде чем окончательно покинем Тай. 

  

Скала-автолюк со сквозным отверстием-пещерой в центре

Автолюк - сквозная дыра в массиве горной скалы

Место обильных жертв  расположено у самого отверстия автолюка

 Возлежаший Будда очень длинный

Дракон движется как бы внутри камня...

и служит бордюром перед пропастью

Тусовка

Местные святые

Вон он, монастырь, притаился в джунглях

В пышном одеяле леса покоится храм на вершине меж горных шапок, незаметный с равнины

Обезьяны грабят помойку

Могилки и надгробия

А бабуля, судя по надгробной табличке, будет жить и помирать в далёком будущем

Удивительный дом в центре пруда

Интересное решение!

Всё продумано

Продажа супчиков - вот как есть такой суп! Ложек нет, лопнешь пакет, он бабах - и ты в супе, а не он в тебе

Один из тех мальчиков, что фигачат босиком по мячам

Счастливые тайские подростки

Необычные приспособления для рыбалки

Дно горной чащи

Лесная замануха в неизведанное

Безымянная гряда, которую собрался исследовать, окружена каучуковыми лесами

Домик сборщика каучука

Каучуковый сок, словно густое молоко, но если растереть его в пальцах, то невыносимая вонь; внимание - не пробовать, стошнит!

Крупное, идеально маскирующееся насекомое у меня в руке

Коварная ротанговая пальма, переплетаясь и маскируясь в джунглях, рвет кожу и одежду иглами, держит крепко, словно гигантский муравей

Узелок из лиан, душащих друг друга

Как муравей среди хаоса, ползу по скалам я без спроса

Пальцы судорожно ищут, за что зацепиться

Ура - взобрался на хребет!

Вдоль горной гряды

В кронах деревьев на вершине горной гряды

Такие вот тайские горные шапочки, и у каждой своя тайна - под той, что в центре, вырыт грот

Подкоп под скалу не имеет практического значения,  но его строят для любопытных - тех, кто хочет посмотреть, а что там, под горной шапкой

Следы ковша экскаватора на глине, как остов динозавра

Теперь по вершинам несколько дней, по этой цепи скал

Туннели-лабиринты на вершине

Утомленное солнце покидает долину, оставляя меня на ночь в диком лесу

Продолжение следует   

Текст, фото: Александр Чканников ©

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER

Читайте также
14 Июня 2018
Продолжаем публиковать рассказы пушкинского путешественника Александра Чканникова. Недавно наш земляк вернулся из длительного путешествия по Юго-Восточной Азии. Вторая часть его репортажа: По краю Тая в обе стороны границы
4 Мая 2018
Продолжаем публиковать материалы из замечательного проекта Андрея Гречи и Галины Бочкаревой "777 чудесных людей Пушкино". Эта статья об Андрее Дудареве, священнике, краеведе, патриоте своего родного края, Пушкино
24 Апреля 2018
Продолжаем публиковать рассказы пушкинского путешественника Александра Чканникова. Завершение его репортажа о поездке в Северную Африку называется "Ассорти приключений на севере"
Комментарии
Календарь новостей
Июнь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30





Ритуальные услуги в Пушкино





Наши партнеры:




Портал "Пушкино сегодня"

Последние новости портала "Пушкино сегодня"

добавить на Яндекс

Нашли ошибку?
Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER