«I»ll be back»
(Арнольд Шванценегер)
В предыдущих статьях на портале «Пушкино сегодня» «От балета к пистолету» и «Клязьминские мили Милиоти» я обещал рассказать о жизни и судьбе Сергея Алексеевича Махмуд-Бека, что и попытаюсь сделать в этой статье.
Анкетные данные биографии Сергея Алексеевича Махмуд-Бека.
К периоду работы в Петербурге относится эта заметка:
Место работы после революции – в первые годы после революции состоял на службе в почтовом ведомстве, избирался председателем исполнительного комитета на подмосковной станции Тарасовка, к 1920 году Чрезвычайный Комиссар Дачного Района Северной железной дороги, комендант дома отдыха для ответственных работников в Тарасовке (в бывшей усадьбе Милиоти – В.П.), к 1937 году начальник центральной базы водопроводного района Дмитлага.
К периоду работы в Тарасовке относятся вот этот документ:
Взаимоотношения Махмуд-Бека и Маяковских.
В 1909 году, когда Маяковского второй раз арестовали, Махмуд-Бек, большой друг отца Владимира Маяковского в период работы в Кутаиси, вступился за него.
В автобиографии Маяковский говорит, что его «отхлопотал у Курлова» (товарища министра внутренних дел) Махмуд-Беков. Эта история о том, как Сергей Алексеевич Махмут-Беков, бывший помощник начальника Санкт-Петербургских мест заключения, а ныне чиновник 1-го разряда Московского почтамта, оставил у Маяковского в квартире револьвер системы «Браунинг». Махмут-Беков рассказал, что оставил оружие, когда переезжал в Москву и остановился на несколько дней у Маяковского. По словам чиновника, ему было разрешено хранить у себя огнестрельное оружие. После проверки у московского почт-директора револьвер отпал как улика, говорившая о возможной связи с «грабителями» и продолжении нелегальной деятельности Маяковского.
К 1920 году Махмуд-Бек был Чрезвычайным Комиссаром Дачного Района Северной железной дороги и, вероятно, посоветовал Маяковскому снимать дачи на Акуловой Горе в Пушкино. Поэт снимал там дома с 1919 по 1928 год.
Из воспоминаний Бонч-Бруевича.
«… Затем у нас были некоторые дела, которые имели особый характер, в которых отражались как будто все общие характерные недостатки нашей партии. Я должен несколько остановиться на деле Махмуд-бека (коменданта дома отдыха для ответственных работников в Тарасовке (под Москвой), обвиняемого в грубом обращении с местными крестьянами и в принуждении их работать на нужды дома отдыха. ЦК РКП (б) создал специальную комиссию по делу Махмуд-бека, доклад которой был заслушан на заседании ЦК 10 ноября 1920 года. Махмуд-бек был отстранен от занимаемой должности и дело его передано в народный суд. ЦК постановил передать тарасовские дачи со всем оборудованием в распоряжение Моссовета, рекомендуя использовать их под дома отдыха для рабочих и их детей (см. Архив ИМЛ, ф. 17, оп. 2, ед. хр. 40). Оно было в печати изложено в таком виде, что нельзя было понять, в чем тут дело. Я должен здесь только сказать следующее: ввиду того, что к этому делу как будто примешаны самые «верхи» нашей партии, у широких партийных масс создается впечатление, что вокруг этого дела были невероятные преступления. На деле это было гораздо проще: Махмуд-бек — это забравшийся в «верхи» Коммунистической партии человек, который почему-то заслужил доверие, несмотря, на то, что был в свое время чуть ли не сотрудником Курлова (. Конечно, никто этого не знал. Когда он стал проявлять себя как человек старого порядка, услужая всем тем ответственным работникам, с которыми ему приходилось встречаться, а на деле проявляя произвол по отношению к целым организациям, группам рабочих, исполкомам и т.д., пришлось бороться с ним в течение полутора лет, так как он имел за собой вот этих самых ответственных работников которые ему доверяли, пока личность, фигура его не была раскрыта. Происходило это потому, что контроль рабочих, контроль партии, контроль организации как будто бы не имел в достаточной мере той силы, которую он должен был бы иметь, выступая против Махмуд-бека, потому что личное доверие считалось выше всего остального. Вот в чем была типичность этого дела, и поэтому, когда началось расследование, получилось такое положение, что как будто защитниками Махмуд-бека выступали самые ответственные работники партии…»,
Арест и расстрел Махмуд-Бека.
.
Во время подготовки этой статьи мне кто-то написал из пушкинских краеведов: «Замечательная перспектива: быть расстрелянному, а через 30 лет оправданному!» Да, с этим нельзя не согласиться!
Владимир Парамонов
P.S. Уже после публикации статьи автор нашел важную информацию, которую попросил добавить в материал:
В автобиографии В. Д. Бонч-Бруевича, опубликованной в первом издании книги «Техника большевистского подполья», есть упоминание о «деле Махмуд-бека»: cyberleninka.ru
Осенью 1920 года меня вместе с другими наркомами привлекли к следствию Контрольной комиссии партии по так называемому делу Махмуд-бека. В чём это дело состоит, я до сих пор не знаю. <...> ... За что именно, ибо ничего предосудительного не совершал и совесть моя совершенно чиста и спокойна, меня присудили к устранению на пять месяцев от ответственных должностей. Срок этот окончился 10 мая 1921 года. cyberleninka.ru
Махмуд-бек работал комендантом дома отдыха для ответственных работников в Тарасовке (под Москвой) и обвинялся в грубом обращении с местными крестьянами, в «принуждении их работать на нужды дома отдыха». Специальная комиссия доложила об этом 10 ноября 1920 года на заседании ЦК РКП(б). Махмуд-бек был отстранён от занимаемой должности, дело передали в народный суд. cyberleninka.ru
Комментарии 1