А знаем ли мы, сколько в бывшем селе Пушкино осталось старых домов? И, вообще, как они выглядели в старину? Об этом - небольшой очерк "Дома из прошлого" пушкинского краеведа Игоря Борисовича Прокуронова
…С давних времен у нас, на высоком берегу реки Учи жили люди.
А жили они, по преимуществу, в домах-избах.
И так все это было хорошо да ладно, что проходящие-проезжавшие не могли не восхищаться.
«Красивое, прелестное село», – восклицал при виде села Пушкино голландец Балтазар Койэт во второй половине XVII в.; «Какое прекрасное село, оно поселено на речке, крестьяне живут отменно чисто, тут можно видеть для приезжающих хорошие комнатки (светелки); поселяне наперерыв зовут проезжающих для отдохновения и дают то чувствовать, что и земледелатели довольно стали просвещены», – заметил спустя полвека анонимный автор «Прогулки в Ростов».
Историограф Карамзин отдельно обратил внимание: «Многие крестьяне села Пушкина живут не в избах, а в красивых домиках, не хуже самых богатых поселян в Англии и в других европейских землях»…
Однако наша Троицкая дорога вызывала и иные впечатления.
Вот М.П. Погодин, историк: «Те же раскиданные деревни среди пустырей, почти без одной зеленой ветки, те же, по местам ветхие, искривленные избы, те же на курьих ножках постоялые дворы, и точно так же скрипят в них ворота, и так же сквозит лестница, и так же трещит пол».
А М.Е. Салтыков-Щедрин вспоминал: «В особенности памятны села и деревни, встречавшиеся не очень часто, но зато громадные, сплошь обстроенные длинными двухэтажными домами (в каменном нижнем этаже помещались хозяева и проезжий серый люд), в которых день и ночь, зимой и летом, кишели толпы народа».
Писатель Н.М. Павлов останавливался на постоялом дворе в Пушкино: «Комнатка, отведенная нам, ничем не отличалась ото всех таких комнат на всех тогдашних постоялых дворах. Два окна, в простенке тусклое зеркало, два стула и один стол чурбанного изделия; наконец, диван, крашеный под красное дерево, с деревянною спинкой и деревянными остроугольными ручками; сидение было из волосяной материи и жестко как кирпич. В довершение всего, жара и духота нестерпимые. По соседству едва ли не приходилась кухня. По крайней мере, печь, выдавшаяся здесь в углу и топленная из другой комнаты, была накалена как бы в пору только зимою в самые Крещенские морозы».
Изящный француз Теофиль Готье в своем «Путешествии в России» тоже впечатлился постоялым двором в нашем селе: «Это был деревянный дом, его двор загромождали довольно неказистого вида телеги и сани. В низкой комнате мужики в грязных тулупах, со светлыми бородами, красными лицами, на которых светились полярно-голубые глаза, собрались вокруг медного сосуда и пили чай, другие в это время спали на скамьях у печи. Некоторые, наиболее зябкие, даже залегли на печку. Нас провели в высокую, обитую досками комнату, которая походила на ящик из сосновых досок, какой он бывает изнутри. Комната освещалась маленьким окошком с двойными рамами, и в ней не было другого украшения, кроме образа богоматери, нимб и одежды которой были выштампованы в металле, вырезанном на месте головы и рук, оставляя на виду темные части живописи, которая, имея древний вид произведения, восходящего к византийской школе, часто бывает совсем новой. Мягкая, тепличная температура царила в этой комнате. Там стоял стол и несколько скамеек, что создавало уютный вид».
Правда, современник тонко подмечал (это про Братовщину): «Двор – на толстых дубовых столбах, кругом крыт широким тесом, изба из огромного соснового леса, просторная, хоть бы и боярину; сенцы, балкончики, чуланы, что горницы; по избе и сеням – широкие лавки; высокая лестница резная… Но, увы, все это покачнулось, прогнило, провалилось, растрепалось: того и гляди, все рухнет…»…
И все же в начале прошлого столетия при виде Пушкино И.С. Шмелев не скрывал своего восторга: «Какая красивая деревня! Соломенные крыши и березы — розово-золотистые, и розовые куры ходят… <…> Мне нравится и мужик, и глиняный рукомойник на крылечке, …и занавоженный двор, и запах, и колесо колодца, и все, что здесь».
(Кто хочет полнее погрузиться в дорожную атмосферу былого, пожалуйста – серия очерков автора под общим названием «Пушкино на пути к Троице» (2021-2022 гг.) на нашем портале, а также – его книга «От Москвы к Троице» (2022).
* * *
И что же осталось от былой красоты сейчас?..
Вот «чуть живые» (в смысле, их осталось чуть-чуть!) свидетельства.
Дома на старой Ярославке в Пушкино. Источник: Прогулки по Пушкино. Вдоль Старой Ярославки. 07.12.2009: https://pushkino-2009.livejournal.com/31114.html.
«Веселенькие избушки» на старой Ярославке в Пушкино. Источник: Там же.
Еще дома на старой Ярославке в Пушкино. Источник: Там же.
И такой раритет.
Дом священника напротив Никольской церкви. Источник: Андрей Дударев. Дом № 33 по старой Ярославке может стать пушкинской школой краеведения. 23.04.2021: https://pushkino.tv/news/kray-rodnoy/172962/.
А этой избы с роскошными наличниками и подзорами теперь уже нет….
Старый дом в б. селе Пушкино на старой Ярославке. Утрачен. Источник: Прогулки по Пушкино. Вдоль Старой Ярославки. 07.12.2009: https://pushkino-2009.livejournal.com/31114.html.
Так вот.
Не говоря уже о том, что все эти еще чудом сохранившиеся под напором нынешних хапуг-«застройщиков» старые дома вполне могли сформировать чудесный музейный ансамбль на потребу туристам (а как много слов у нас про это дело!), они, по сути – исторические свидетели целой эпохи. Да не одной…
Однако наши архитекторы все больше про «урбанизм»...
* * *
А мы давайте вспомним, где, в каких «квартирах» жили наши предки-пращуры.
…Хотя древнее селище в районе Никольской церкви у нас хорошо известно, но что там и как – об этом говорится мало...
Другое дело – селище в ближней Тарасовке, относительно хорошо изученное: его в 2000-2001 гг. раскопали сотрудники академического Института археологии.
Там, конечно, много занятного.
С одной стороны, были найдены предметы («артефакты», если угодно) времен каменного века (неолита) и IV-III вв. до н.э., с другой – выявлен ранний железный век (XII – начало XIII вв.) и даже… печные изразцы, фарфоровая и фаянсовая посуда начала XIX столетия. То есть, скорее всего, жизнь у нас продолжается не одно тысячелетие.
А еще, что интересно, в Тарасовке обнаружились остатки жилых построек с деревянными плахами пола, подполом и развалами каменных очагов (печей?)…
* * *
Или взять соседнее Мытищинское селище, сведениями о котором поделился известный археолог и историк С.З. Чернов.
Здесь еще больше подробностей.
Вот усадьба конца XVII – начала ХVIII вв. (сгоревшая в пожаре после 1707 г.).
И тут, по выражению археологов – некое «сооружение».
Это квадратная в плане подпечная яма (подвал) размером 3,5 х 3,3 м и глубиной 1,4 м, с изначально вертикальными стенками. А над ней, по всему вероятию, высилась изба («наземное жилое сооружение»). В яме – подпечный же сруб, засыпанный песком и стоявший на полу дома.
Сама же печь состояла как из глинобитных (типичных для сел и деревень XVI-XVII вв.), так и из «прогрессивных» – кирпичных «конструкций» и опять же – была украшена все теми же изразцами. И топилась печь «по-белому»!
А окна в избе были забраны слюдой.
Ну, и такой штрих: радиоуглеродный анализ угля из печи показал возраст VI-II вв. до н.э.!..
* * *
Интереснейшие сведения сообщает краевед и археолог А.В. Иванов из Красноармейска.
Напротив тамошней Пирожной горы он изучил селище Барково-2, которое существовало в XI-ХIII вв. и состояло из 4-5 дворов, располагавшихся в один ряд на берегу р. Вори.
А на месте одного из домов обнаружен развал печки-каменки.
«Опечек»-фундамент печи представлял собой сооружение из четырех столбов, забранных тесом и врытых в землю, с настилом сверху. Сверху на опечке был выложен глинобитный под (днище) печи, на котором были сложены камни печного свода. Печь была довольно компактной: ее ширина составляла немногим более метра.
Реконструкция печи на усадьбе Барково-2. Источник: Иванов А.В. О чем рассказывает Воря. М, 2001. С. 38.
* * *
И вновь Мытищи.
Дело в том, что на примере этого села, недалеко от нас, видно, как жил народ в XVIII – начале XX вв.
Кстати, еще в 1722 г. Петром I был издан указ «О строении крестьянских дворов в погорелых и вновь строящихся селах и деревнях», по сути, регламентирующий сельскую застройку.
Вот он.
«Объявляется во всенародное известие.
Понеже Его Императорскому Величеству известно учинилось, что во всем Государстве в селах и в деревнях от дворового частного строения чинятся непрестанные пожары, и выгорают все дворы без остатку, от чего поселяне приходят в конечное разорение и нищету. Того ради милосердствуя, Его Императорское Величество о подданных своих указал, которые села и деревни погорели и не построилися, и впредь ежели каким несчастливым случаем которое село или деревня выгорит, или вновь кто где станет строение строить, в тех селах и деревнях строить дворы по два вместе, а огороды конопляники иметь между дву дворов, мерою смотря по положению места, сколько где место даст: только же, конечно, между дворового строения меньше тридцати саженей трехаршинных не было построено (1 сажень = 2,13 м;1 аршин = 0,71 м. – И.П.), а в котором селе или деревне жители похотят строить дворовое строение в расстоянии и больше тридцати сажен, и то им позволяется и приемлется за лучшее строение, а гумна строить им назади против огородов в не малом расстоянии от дворов, сколько кто похочет, только же овины от дворов в расстоянии меньше тридцати пяти сажен не строить, того для, чтоб при несчастливом случае пожара, села и деревни от тесноты не все погорали. А как те два двора вместе строить надлежит, тому при сем приложен чертеж с мерами. И для того сей Его Императорского Величества указ и чертеж в городах и в селах, и в деревнях публиковать и смотреть, дабы строение строено было по сему Его Императорского Величества указу во всем неотменно. А кто противно сему указу те дворы станет строить, и того смотрит фискалом, и где надлежит доносить: а где кто по сему указу строение строить будут, или противно сему указу, из провинции писать в Вотчинную коллегию».
Указ повторялся неоднократно, и постепенно входило «в моду» расположение сельских подворий вдоль улиц и дорог…
Почти через сто лет, 13 декабря 1817 г., увидели свет Высочайше утвержденные «Примечания о дорогах, деревнях и городах».
Из раздела «О деревнях» следовало: «Стесненное расположение домов и узкие улицы – суть причины неминуемого бедствия в случае пожара. В отвращение сего нужно исподволь заводить:
· Дабы улицы в селах и деревнях имели по крайней мере от 10 до 15 сажен широты.
· Дабы сплошного строения не дозволять, а располагать домы так, чтобы между каждых двух быль надлежащий проезд, и чтобы всякое таковое гнездо разделялось огородом или пустым местом от 12 до 16 сажен, огораживая оное забором или таким частоколом, у коего верхи должны быть ровно обрублены, или же, что еще того лучше и прочнее, засаживая сии прогалки деревьями, впереди коих с улицы следуешь иметь надолбы.
· В таком селении, которое многолюдно, надобно, чтобы среди оного была площадь, а в самых больших и торговых, и более одной, смотря по нужде.
Примечание. Все сие учреждать по мере построены новых домов и особенно при переселении крестьян, или после несчастных случаев пожара.
· У колодцев высоких столбов с бревнами для поднятия воды не иметь, а, устроив вместо их колеса с валом, сделать также и обрубы с крышами, приводя в оное устройство постепенно, по мере разрушения старых.
· На улицах никакой нечистоты не позволять, сколько для опрятности, столько и для соблюдены народного здоровья; дрова же и всякой лес иметь за дворами, а не перед домами.
· Чтобы улицы были сухи, для того делать на них, где нужно, каналы, одевать откосы их булыжником, или за неимением оного дерном, и содержать их всегда в чистоте, имея противу домов маленькие мостики, в одинаковом размере сделанные.
· Непреложным правилом поставить, дабы каждый хозяин подметал и очищал улицу против своего дому точно так же, как он очищает у себя избу.
· При въезде в каждое селениe иметь …столб с доскою, показывающею, как селениe cиe называется, кому принадлежит и какое имеет число душ».
Так что, по государеву указу, и наше Пушкино, и другие села и деревни строились «гнездами», по две усадьбы рядом, равняясь вдоль дорог…
Но вернемся к Мытищам.
Там ширина «гнезда», конкретного двора и разрыва варьировались: к примеру, наиболее типичный двор был шириной 6 саженей, разрыв измерялся 9-11 саженями.
В публикации А.С. Смирнова приведено и описание усадьбы священника Мытищинской церкви по документам 1863 г. (думается, это будет любопытным).
Первым от Ярославского шоссе располагался так называемый «передний лицевой дом»: рубленый, крытый железом, 18 х 12 аршин (кроме сеней); за ним – «задний дом с кухнею и сеньми» (видимо, пристроенными со двора), рубленый, крыт тесом, 19 х 10 аршин; еще были каретный сарай, «погребица», конюшня, курятник, дровяной и сенной сараи.
Исследователь добавляет: передний дом, крытый железом, хотя и был выстроен «из лучшего соснового леса от 5 ½ до 6 вершков толщины (1 вершок = 4,45 см. И.П.), но «с прибавкою старого леса».
Задний дом тоже из соснового леса, крыт тесом, требовал «незначительной поправки».
Каретный сарай и погребица – с размерами, как у заднего дома, – были сооружены из кокор (горбыля?) и крыты тесом.
Конюшня, дровяной сарай и курятник (надо полагать, общей длиной 22 и шириной 7 аршин) – тоже «кокорового леса», крыты тесом.
Сенной сарай – длиной 29 и шириной 7 аршин – крыт соломою.
И все это добро оценивалось в 1 800 рублей…
А в качестве иллюстрации, пример постройки начала прошлого века.
Проект дома крестьянина А.М. Бусова в с. Большие Мытищи. 1911-1912 гг. Источник: Смирнов А.С. Планировка и застройка исторического села Мытищи в XVII-XX вв. // Археологическое изучение Подмосковья (Дмитров, Мытищи, Тарасовка) / Тр. Подмосковной экспедиции Ин-та археологии РАН. Т. 1. М., 2002. С. 131. (Из собрания Мытищинского художественно-исторического музея).
Или взять дом в нашем Пушкино.
Старый дом в селе Пушкино. Сер. ХХ в. Оригинал – из архива Пушкинского городского отделения МБУ «Центральная библиотека» ГО Пушкинский; зав. Т.Н. Савельичева.
Во второй половине ХХ в. дом этот еще стоял….
Источники:
[Койэт Балтазар]. Посольство Кунрада фан-Кленка к царям Алексею Михайловичу и Феодору Алексеевичу. СПб., 1900.
Моя прогулка в Ростов, или Описание всего того, что я в мой проезд слышал, чувствовал, видел, чем восхищался, и занимался. (Любезной сестре моей Дунюшке) / Соч. Р*** Ра***. М., 1804.
Карамзин Н.М. Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице и в сем монастыре // Вестник Европы. 1802.
Погодин М.П. Троицкая дорога // Русская газета. 1859 г., № 39.
Салтыков-Щедрин М.Е. Пошехонская старина: Жизнь и приключения Никанора Затрапезного. СПб., 1890. С. 139-147.
Бицын Н. [Н.М. Павлов]. Воспоминание о Константине Сергеевиче Аксакове. II // Русский архив. 1885. Кн. 3. С. 371-415.
Готье Т. Путешествие в Россию. [1858-1859]. М., 1988.
Богатырев П.И. К Троице // Газ. «Московский Листок». 04.08.1899.
Шмелев И.С. Избранные сочинения: в 2-х тт. Т. 2. Рассказы. Богомолье. Лето Господне. М., 1999. С. 99-224.
Археологическое изучение Подмосковья (Дмитров, Мытищи, Тарасовка) // Тр. Подмосковной экспедиции Института археологии РАН. Т. 1. М., 2002.Иванов А.В. О чем рассказывает Воря. М, 2001.
Смирнов А.С. Планировка и застройка исторического села Мытищи в XVII-XX вв. // Археологическое изучение Подмосковья... С. 110-150.
Указ его Величества Императора и Самодержца Всероссийского, из Сената. Объявляется во всенародное известие. [О строении крестьянских дворов по установленному чертежу]. [М.], 7 авг. 1722.
Примечания о дорогах, деревнях и городах [Утв. 13 дек. 1817 г.]. М., 13 декабря 1817.
Игорь Прокуронов.
Комментарии