«Судьбы захороненных на снесённых погостах Пушкинского района»

13 авг
11:35 2019
Категория:
Край родной

   В канун Успенского поста хотелось бы поделиться результатами 3-летней работы о.Андрея Дударева по восстановлению уничтоженных кладбищ Пушкинского округа. Говоря о смерти, по христиански "Успении" - сне, вспомним спящих на этих погостах, вспомним по именам и лицам...

Судите:
говорящую рыбёшку
выудим нитями невода
и поем,
поем золотую,
воспеваем рыбачью удаль.
Как же
себя мне не петь,
если весь я —
сплошная невидаль,
если каждое движение мое —
огромное,
необъяснимое чудо.
(Владимир Маяковский «Человек» 1917)

   Прошлое… — покрытое пылью и ржавчиной, нужное разве что плесени. А человек, может ли быть частью этого пыльного прошлого? Исключительно, когда речь идёт о ком-то другом, так как «я» всегда новый, свежий и актуальный.

   С реальным увеличением продолжительности жизни учёные стали говорить о фобии умирания, как о факторе, негативно влияющем на эту продолжительность — враждебной жизни человека программе смерти: «Я обязательно умру!» Может человек жить, не думая о смерти? Реально, кому-нибудь удавалось?

   Чаще конечно, убеждённость в физическом бессмертии признаётся инстинктом выживания при очевидном и пока неизбежном старении нашего организма: «Я планирую жить вечно, пока всё идёт нормально!».

   При этом невозможно закрывать глаза на очевидные успехи науки в данной области: упомянутом увеличении жизни порядка 30 лет, невероятных достижений генетики, фантастическое выращивание органов человека и прочее…

   В религиозном же плане уверенность эту как правило связывают с верой в бессмертие души. Тело при этом, увы, рассматривается лишь как одежда.

   Принцип «Ешь, пей, веселись, потому что завтра умрём» так же может заставить человека, приняв форму беззаботного оптимизма, просто забыть о конце своего «я». Интересен контекст первоисточника, формулирующего такой жизненный принцип. Апостол Павел, рассуждая в Евангелии о своём бесстрашии перед смертью, замечает: «И будь мои побуждения чисто человеческие, с какой стати я стал бы бороться со зверями в Эфе́се? Какая мне от этого польза? Если мертвые не воскресают, «давайте есть и пить, ведь завтра мы умрем!» (1Кор 15,32).

   Видимо, не все желающие физически жить вечно «живут для того, чтобы есть», среди них достаточно, наоборот, «грызущих — чтобы жить». Как быть с Апостолом Павлом и прочими подобными ему чудаками? Именно убеждённость в физическом бессмертии делает их перед лицом смерти бесстрашными.

   Полагаю, подавляющее большинство православных христиан и последнюю категорию лиц сочтут религиозными невеждами. Мол, смерть неизбежна, а за ней новая, исключительно духовная, форма жизни. Поэтому никакого тела, Земли и пищи. А проповедуемое ими воскрешение мёртвых здесь также часть процесса духовного. Складывается такая картина. Придёт второй раз на Землю Бог — Иисус Христос — отсюда термин «второе Пришествие», первым делом уничтожит Землю, потом соберёт все, разумеется бессмертные, души и даст им новые тела. Затем на месте старой Земли Он создаст новую. И обязательно получившие новые тела грешные души будут посланы на вечные страдания в ад. А безгрешные станут жить на новой Земле. При этом не очень понятно, где будет находиться относительно этой Земли ад, в её недрах что ли? И что будет с окружающей нашу планету расширяющейся Вселенной — тоже неясно. Или уничтожение коснётся только Земли?

   Согласитесь, здесь термин воскресение обретает форму скорее реинкарнации и становится просто неактуальным. Как же тогда смерть в Церкви до сих пор именуется Успением, т. е. сном, а умершие — усопшими, т. е. уснувшими. Или почему, Иисус Христос воскрес в своём теле, о чём свидетельствовали раны от гвоздей? И для первых учеников это было принципиальным. Так Апостол Фома заявил: ««Пока я не увижу на Его руках ран от гвоздей и не вложу в эти раны палец, а в рану на боку руку, не поверю!» (Ин.20,25).

   Надо признать, что подобные неудобные вопросы в Православии нынче принято относить к сфере страстей, гордыни и прочее. Однако Евангелие, причём в лице одного из самых простых, необразованных учеников Иисуса Христа — рыбака Петра, призывает человека: «Пусть ваш разум будет трезв и всегда готов к действию» (1Пет.1,13). Да и вопросы — принципиальные.

   Воскресение мёртвых, безусловно, представить весьма трудно, особенно когда речь идёт о том, что лежит вне твоего опыта. Но ведь ещё тяжелее для человека, несмотря ни на что, вообразить своё тело конечным. А после возможного воскресения, уверен никому не понадобится другое тело, тем более не нужны другие тела близких людей. Это же ясно! В чём смысл новых тел, если не в восстановлении разрушенного и обретения утраченного со слезами.

   Но мы недооцениваем своего опыта, который позволяет нам восхищаться осенью — миром поэтов и грёз, при том что это — та же самая смерть. Мы просто знаем, что за зимой будет весна, лето… — всё оживёт. Если бы мы никогда не видели весны…? Вопрос риторический…

   В конце XIX — начале XX века в России возникает движение во главе с философом-футурологом Николаем Фёдоровичем Фёдоровым (1829–1904). Философ отстаивал для бессмертных душ воскрешение именно их тел, при чём воскрешение силами человека, максимально развившего в себе дарованные Творцом таланты. Николая Фёдоровича именовали «московским Сократом». C уважением и восхищением отзывались о Фёдорове и его воззрениях Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, В. С. Соловьёв. Это движение, будучи христианским, обвиняло христиан же в так называемом «смертобожничестве». Подчёркивая страх последних перед смертью, исключительную в их духовной жизни концентрацию на подготовке к физическому концу, они изобличались в фактическом обожествлении смерти.

   Кстати будет обмолвиться здесь о краеведении и патриотизме.

   Краеведы — весьма странные, роющиеся в старье люди. Их ремесло — ведение края, т. е. определённого участка земли. Однако, чем один участок земли существенно может отличаться от другого — вряд ли кто-то из них сможет объяснить. Уникальные дома, улицы… Да ладно…! Улицы те давно переименованы, а дома развалены, или скоро развалятся… А люди? Что люди? Ну знаменитые, ну находились когда-то здесь день, другой… Может им вовсе и не понравилась эта земля? Короче, основания у краеведения пока что весьма и весьма зыбкие.

   Не более прочный идейный фундамент у популярного сегодня Патриотизма, конечно, когда речь идёт исключительно об огороженной территории — Государстве. «Я люблю Родину!» — а что это значит? Опять земля…, какая разница, где находиться? Взять хотя бы наших литературных классиков, ну не любилась им Родина лицом к лицу, а за кордоном — тут же врыв патриотических чувств. И что, это плохо?

   Нет, это вовсе не насмешка, а всего-навсего демонстрация неоднозначности данных ценностей.

   Но если вдруг вспомнить о содержании этой всюду одинаковой Земли, то и патриотизм, и краеведение обретают однозначную ценность.

   Могилы! Самые беззащитные люди — лежащие в земле мертвецы. Ну как за них не постоять? Они в принципе с землёю одно, и защищая Родину, мы можем защищать не территорию, а лишь отеческие гробы — Отечество. Живой взял и ушёл, куда глаза глядят, а мёртвый не может. Эксгумация не решает задачу на сто процентов. Из земли можно достать и перенести кости, разные артефакты, а сердце, мозг, внутренние органы? Всё это навсегда остаётся на месте первоначального захоронения. Не даром «наше Всё» однажды провозгласил:

Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века
По воле Бога самого
Самостоянье человека,
Залог величия его.

Животворящая святыня!
Земля без них была б мертва,
Как безотрадная пустыня,
И как алтарь без Божества.

(А.С Пушкин, 1830)

   Вот вам, краеведы, карт-бланш. А вам…
   Вам, Екатеринбургские борцы за восстановление Екатерининского собора, сногсшибательный аргумент. В отношении последнего, лишь однажды в многочисленных интервью упомянутое кладбище вокруг взорванного храма, могло бы стать железобетонным аргументом против парка. При этом, правда, оставался бы вариант, но из области сюрреализма. Хорошо…, на месте Собора и кладбища оставляем Сквер — уж очень он нужен…, но при этом подобные Скверы разбиваются на могилах родственников всех без исключения антиклирикалов. Полагаю, последнее высвободило бы для общественного пространства в разы большие площади. Но вряд ли кто-нибудь согласился, всё-таки родственники, а тут…

   Не эта ли логика легла в основание общероссийского процесса сноса кладбищ в 1930—1950 гг.
Мало кто знает о том, что в этот период в СССР было снесено порядка 90% погостов. За термином «снос» стоит здесь упразднение могил путём примитивного сравнивания их с землёй. При этом желающим перезахоронить своих родственников тогда отвечали категорическим отказом. В результате в России практически отсутствуют могилы до 1950 года.

   Вряд ли всё объясняется политической волей новой власти, которая таким образом реализовывала антирелигиозную программу. Брошенные могилы вещь привычная и таковых на современных кладбищах до 60%. А этой истории гораздо больше, чем Октябрьской революции, лет.

   Пора наконец перейти к основной части данной работы, непосредственной истории, так сказать, обитателей снесённых погостов Пушкинского района.

   Итак, заброшенное кладбище нашёл аж в 1887 году в нашей Братовщине литературовед и автор исторических романов Петр Николаевич Полевой (1839–1902). Так он прокомментировал увиденное в диалоге со своим спутником художником Клавдием Васильевичем Лебедевым (1852–1916):
— А где же могила его? Надо бы её разыскать…
— Надо бы! Да где её разыщешь? Вы знаете, как у нас сохраняются могилы…

Речь идёт о могиле легендарного князя-шута Михаила Алексеевича Голицина (1697–1775), непосредственного участника жуткого мероприятия «шутовская свадьба в Ледяном доме» зимой 1740 года.

Бывшая Курляндская принцесса Анна Иоанновна, утвердившая в России фаворитизм — «бироновщину», является здесь ярким примером того, чем оказывается власть без уважения к человеку. Ценно, что такое отношение к императрице сформулировал её современник, сам князь Михаил Голицын. В своей шутовской беседе с герцогом Бироном в ответ на вопрос последнего, он заявит:
— Что думают обо мне россияне?
— Ваша светлость, — отвечал Квасник (шутовское прозвище Голицына), — одни вас считают богом, другие — сатаною и никто — человеком…

   Полевой, таки, нашёл могилу Михаила Алексеевича, а Клавдий Васильевич её изобразил.

   Важным дополнением к сказанному в статье Полевого «Могила Князя-Шута» является пожелание, выраженное Петром Николаевичем в адрес родственников князя. «Недурно было бы, конечно, если бы потомки князя Михаила Алексеевича вспомнили, взглянув на этот рисунок, о своём несчастном предке и позаботились об ограде для его скромного надгробного памятника». Но никто не внял и не позаботился! Так на фото 1930-ых памятник оказывается ровно в том же состоянии. Правда с одной оговоркой, но об этом позже.


   Целесообразно представить небольшую статью Полевого полностью, избежав тем недомолвок и лишнего переложения.



Продолжение следует

Андрей Дударев

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER
Поделиться новостью:
Подписаться на новости через: Facebook Вконтакте Почта Яндекс Дзен


Читайте также
Комментарии

Комментарии

Написать
Последние комментарии
Александр Кузин
ЭПИДОБСТАНОВКА В ПУШКИНСКОМ ОКРУГЕ НА 02 ИЮНЯСкажите, эта ...
igor8443
Про Вас уже все ...
Александр Ноздровский Александр Ноздровский
Юрий Алексеевич, ну и к чему здесь эта прошлогодняя ...
Константин
Да уж, любите пообсуждать разные проекты. «Группка ...
Татьяна Иванова
Неудобство голосования через Добродел нужно озвучить. ...
YUrAl
...
igor8443
Александр Иванович, подпишусь под каждым вашим ...
Оксана
Цифры статистики постоянно "плавают".1151 ...
Lastoschka Lastoschka
Спасибо Александр Иванович за подробное описание. Я думала ...
Николай
Ну, поскольку "публичные слушания" по вопросу ...




Ритуальные услуги в Пушкино



Наши партнеры: