В 1923 г. на заброшенной даче, которая предположительно стояла в том самом месте на 1 —й Серебрянской улице, где сегодня находится Пушкинская вечерняя школа, поселился новый жилец — ответственный секретарь московской газеты водников «На вахте» Константин Паустовский. В то время он еще не был известным человеком и не привлекал к себе внимание соседей по дому или улице. К тому же его пребывание в Пушкино часто прерывалось длительными поездками по стране, творческими командировками. В написанной позднее «Книге скитаний» писатель вспоминал о жизни в Пушкино зимой 1923-1924 годов:
   «Весь день до позднего вечера я проводил в редакции “На вахте”. К полуночи я добирался до вокзала, уезжал в Пушкино, там сразу же окунался в глушь, мрак и безлюдье, быстро засыпал, а утром, еще в полной темноте, приходилось вставать, топить печку и торопиться на поезд в Москву».
Зимой 1928г., живя на этой даче, он написал свой ранний автобиографический роман «Блистающие облака» о поездках по Черноморью и Кавказу в 1925-1927 гг. Героев этого с авантюрной окраской повествования автор «поселил» на даче на берегу Серебрянки, а прототипом одного из действующих лиц — капитана Кравченко — стал житель Пушкино капитан дальнего плавания Зузенко.
С Зузенко писатель познакомился в редакции газеты, куда тот часто заходил. По словам Константина Георгиевича, Зузенко был великолепным и неистощимым рассказчиком. Когда он не был в плавании, то по утрам ездил из Пушкино в Москву, и вагон дачного поезда, куда он садился, тут же наполнялся пассажирами, которые хотели послушать его нескончаемые рассказы о приключениях из морской жизни.
   Паустовский знал Зузенко в тот период, когда он был капитаном грузового парохода, совершавшего рейсы из Ленинграда в порты Голландии и Англии. Англичане занесли Зузенко в «черный список» за революционную работу в Австралии и под этим во многом надуманным предлогом не пускали на берег. Поэтому, чтобы «держать марку», все переговоры с английскими портовыми властями он вынужден был вести вежливо, но язвительно прямо со своего капитанского мостика. Таким, взятым из жизни, Паустовский и вывел нашего земляка Зузенко в романе под фамилией Кравченко.
С молодых лет и до глубокой старости Константин Георгиевич был тесно связан с нашим городом. Об этом можно прочитать в книге о Паустовском, в которую вошли воспоминания писателей, поэтов и близко знавших его людей по работе в Литературном институте им. М. Горького. Наиболее полно о жизни своего отца в 30-е годы в Пушкино рассказал старший сын Константина Георгиевича — Вадим. В воспоминаниях Вадима Константиновича упоминается, к примеру, такой факт. В те годы в Пушкинском районе функционировал небольшой Дом отдыха жургазобъединения. В 30-е годы широко практиковалось сокращать входившие в речевой оборот словосочетания, чтобы сделать их короткими и удобными в повседнев¬ном употреблении. Странное, на первый взгляд, название расшифровывалось как Дом отдыха журнально-газетного объединения. Константин      Георгиевич в середине 30-х годов проводил здесь вместе с семьей конец зимы.
   «Такие “карманные” дома отдыха уже теперь перевелись. Весь он помещался в одной уютной даче недалеко от станции Зеленоградская Северной (Ярославской) железной дороги…», — вспоминал сын писателя.
   Вероятно, Вадим Константинович имел в виду нынешний поселок Правдинский с платформой Правда, который в те годы действительно назывался Зеленым городом. Но старое название все-таки осталось и закрепилось в названии платформы Зеленоградская.
   Вадим Константинович оставил интересное свидетельство, связанное с новым направлением в подходе к градостроению того времени и опробованное в Пушкинском районе, о котором теперь уж, вероятно, никто и не помнит:
«Пересекли большое снежное поле, затем линию железной дороги и углубились в сосновый лес… Среди деревьев возникал удивительный городок из совершенно необычных светлых домиков — кубических, круглых, куполообразных. В больших ленточных окнах отражались верхушки деревьев… Поселок был экспериментальный. В те годы архитекторы-конструктивисты пришли к выводу, что настала пора отказаться от больших городов со всеми их недостатками…»
   Свои впечатления от увиденного во время той памятной лыжной прогулки в окрестностях Пушкино Паустовский отразил в рассказе «Московское лето», где точно воспроизвел и окружающую природу, и необычную архитектуру городка.
В годы Великой Отечественной войны Константин Георгиевич был военным корреспондентом ТАСС, служил под Одессой и Тернополем, участвовал в знаменитом Днестровском десанте. Увиденное и пережитое на фронте выплеснулось у него в одном из писем домой:
«Человеческая жизнь, личность — то, что мы привыкли так глубоко ценить, человек, который действительно носит в себе целый мир, много прекрасных возможностей, — на войне теряет свою цену».
   Много, лет позднее, в 90-х годах, за боевые отличия в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов К. Г. Паустовский посмертно был награжден медалями «За оборону Одессы» и «За отвагу».
   В уже упомянутой книге воспоминаний о Паустовском писатель Алексей Ионов оставил подробное описание своей поездки 24 марта 1965 г. в кардиологический санаторий «Пушкино» к 72-летнему Константину Георгиевичу, перенесшему в то время второй инфаркт: «В Пушкино я приехал в полдень. В обширной усадьбе санатория веяло предвестьем весны. Под сумрачными елями еще синел снег, но у берез он обтаял и покрылся ледком».
   По свидетельству очевидцев, в двухкомнатной светлой санаторской палате, вопреки недугу, Константин Георгиевич готовил к изданию одну из своих лучших книг — автобиографический двухтомник-«Повесть о жизни». В санатории Паустовский не только работал сам, но и помогал начинающим писателям. Именно за советом к нему и приезжал Алексей Ионов.
Паустовский к этому времени пользовался огромной популярностью не только у нас в стране, но и за рубежом. Его книги выходили в теперь уже бывших странах социализма и в западных странах —Англии, Австрии, Франции, Австралии, Голландии. Он был доктором литературы в американском университете г. Принстона, членом-корреспондентом Академии наук и литературы в германском городе Майнце. Теперь мало кто знает, что в том же 1965 г. Паустовский был выдвинут на соискание Нобелевской премии в области литературы и реально претендовал на ее получение. Однако по настоянию всесильного тогда Политбюро ЦК КПСС, которое учло мнение идеолога М. Суслова, престижнейшую премию получил М. А. Шолохов, чьи произведения, как писали тогда, «сочетают в себе величайшую художественность с партийной страстностью, стали могучим фактором преобразования действительности».
   В одном из газетных интервью сын писателя Вадим Константинович рассказал о бытующей в литературных кругах Великобритании шутке, что англичане знают Паустовского лучше русских.
   «В этом есть доля правды: все учебники русского языка в англоязычных странах состоят из текстов Паустовского,» — подчеркнул он.
Сам же писатель был убежден, что образность, присущая русскому языку, идет от русской природы «с криком журавлиных стай, бормотанием родников, с угасающими закатами». И как особенно актуально звучат обращенные к нам строки из литературного завещания Паустовского, которые, возможно, родились в палате санатория: «Мы жили на этой земле. Не давайте ее в руки опустошителей, пошляков и невежд. Мы потомки Пушкина, и с нас за это спросится».

В. Панченков

• Генрих Брокар в Пушкино
• Камзолкин в Пушкино
• Инесса Арманд в Пушкино
• Новиков-Прибой в Пушкино
• Константин Паустовский в Пушкино
• Михаил Пришвин в Пушкино
• Дмитрий Кедрин в Пушкино
• Владимир Маяковский
  • Маяковский в Пушкино
  • Вторая муза Маяковского
  • Александр Мень